Я (не) ведьма

— Влюбленный дурак! — бросил сэр Раскел и вернулся к костру, а следом пошел и сэр Эдейл.

Я простояла возле лошадей с полчаса, но все зря — больше мне не удалось узнать ничего. Рыцари лениво болтали, собираясь укладываться спать, а сэр Раскел и сэр Эдейл и вовсе сидели молча — такие мрачные, словно собирались хоронить своего короля, а не везли ему жену. Я убеждала себя, что всего лишь хочу разузнать что-нибудь еще, и продолжала стоять, хотя сырой ветерок, тянувший из леса, пробирался под плащ. Но пусть и дрожа от прохлады, я стояла, прижавшись к теплому боку Бальди, и смотрела на сэра Эдейла.

Бальди переступила копытами, и я встряхнула головой, прогоняя глупые мысли. Похоже, помешательство, охватившее меня возле алтаря, приняло затяжной характер.

А вот сэр Эдейл не поддался безумию…

Я вспомнила, как он защищал меня во время венчания.

Защищал, потому что сам — бастард? Пожалел меня? Наверное, пожалел.

Гнедой конь всхрапнул, и сэр Эдейл резко поднял голову, всматриваясь в темноту. Наши взгляды встретились, но он не знал этого, а меня снова охватило то безумие, что в церкви, когда мы венчались по доверенности. И захотелось так же, как тогда, нетерпеливо сказать: целуй меня скорее!..

Наверное, я сказала это вслух — сказала и не заметила, потому что Рэндел привстал на колено и спросил у сидевшего рядом Бренна:

— Ты слышал?..

— Что? — завертел тот головой.

Я отступила на шаг, потом еще на шаг, а потом бросилась в шатер. Зубы стучали, и меня трясло, как в ознобе. Служанки не проснулись, и я нырнула в постель, укрывшись с головой.

Настоящее безумие!.. Или… колдовство?..

Он любил эту Летицию. А теперь свихнулся… из-за меня…

Я уснула незаметно и без сновидений, а проснулась оттого, что солнце светило прямо в глаза. Краешек занавеси на входе был подвернут, и луч падал прямо на мою подушку. В шатре было пусто — мои служанки куда-то ушли, не опустив занавеску до конца.

После последних дождливых дней наконец-то небо разъяснилось, обещая хорошую погоду. Выглянув из шатра, я увидела, что рыцари запрягают коней, перебрасываясь шутками.

Эрик стоял возле Бальди, ласково поглаживая ее по атласной морде, и тут я поняла, чего хочу больше всего — хочу проехать верхом. Сколько можно валяться в карете, изнывая от безделья? Пусть Эдит едет в карете. А я хочу размяться, ощутить, как ветер и солнце ласкают лицо.