Я потерла косточку и посмотрела на часы – можно продолжить после пробежки, все равно сейчас Элену придется уговаривать. Фиффи при моих сборах оживился и даже к двери подполз.
– Оранжерея все равно закрыта, – с сожалением сказала я. – Но я тебя непременно завтра с собой возьму, вне зависимости от того, смягчилась фьордина Вейль или нет. И печенье твоей девушке купим. Она с орешками любит?
Фиффи расстроено покивал ветками и уполз назад, где свернулся в компактный страдающий шарик. Я вздохнула, погладила его по листочкам и направилась к Элене, полностью уверенная, что та еще даже не начала одеваться.
Так и вышло. Она сидела, совершенно не готовая к покорению ректорского сердца, на диванчике, мечтательно уставясь в потолок. Наверно, надеялась, что притянет его силой любви и он свалится где-нибудь поблизости. Но, то ли сила любви у нее была не то чтобы очень большая, то ли за время работы ректор успешно научился сопротивляться этим силам, но предмет ее желаний был все так же далек, как и раньше.
– Элена, быстро переодевайся, – скомандовала я. – У нас не так много времени, чтобы попытаться пересечься с ректором. Тем более что я точно и не знаю, когда именно он бегает.
И посмотрела укоризненно на подругу. Уж за тот месяц, что она здесь провела, могла бы выяснить все о предмете своего сердца. Уж как минимум вкусы и распорядок дня.
– Так, может, он и не бегает, – вяло запротестовала она, не делая даже попытки привстать с уютного диванчика.
– Бегает, я точно знаю, – отрезала я.
– И если он тебе нужен на самом деле, ты сейчас встанешь, переоденешься и побежишь со мной.
Да, всякая настоящая любовь требует жертвы. Это Элена осознала в полной мере, натягивая столь ненавистную ей спортивную форму. Тапочки для бега нашлись лишь во втором ящике с обувью. Новенькие, ни разу не надетые. Похоже, до сессии фьорда Чиллаг может и не дойти – ведь зачет по физкультуре, как я узнавала, среди обязательных, а если преподаватель ее даже не видел ни разу, вряд ли у него возникнет желание поставить свою подпись в ее зачетке.
Темп мы взяли самый медленный, можно сказать почти шли. Аллеи в парке Академии как раз способствовали неспешной прогулке и разговору. Свет лун, пробивающийся через сплетение ветвей деревьев над нами, навевал романтические мысли, что гулять здесь было бы лучше отнюдь не в компании пыхтящей Элены, которая уже к середине первого круга даже при нашей совершенно медленной скорости начала задыхаться.
