За то время, что я ее не видела, Воронье Гнездо так и не узнала о существовании расчески. Я с сочувствием на нее посмотрела – вот что учеба с девушками делает, потом мой взгляд упал на Фелан, которая выглядела очень даже ухоженно, и меня поразила простая мысль. Не учеба, нет, это с ней Серен сделал! Хвосты – это вообще само по себе – зло, а у таких, как Кьеркегор – зло вдвойне!
– Ильма, ты не знаешь случайно, где могут быть характеристики, которые Хайдеггер на Бруно собирал? – сразу перешла к главному Фелан.
– Он их Ясперсу отнес, чтобы тот заверил, – недружелюбно ответила та, демонстративно на меня не глядя. – Что там дальше было, я не знаю. У тебя все?
Она даже сделала попытку дверь закрыть. Это было очень грубо, конечно, но я сегодня решила быть доброй.
– Ильма, вы неправильную тактику выбрали для завоевания Серена, – заявила я, придерживая ногой дверь. – Так вы ничего не добьетесь. Совсем.
– Что? – удивленно переспросила она, наконец на меня посмотрев.
– Вы же в него влюблены и хотите, чтобы и он вас любил. А он вас рассматривает исключительно как полезную вещь.
Мое сравнение девушке явно не понравилось. У нее сразу заострилось лицо, и даже на кончиках пальцев искры зажглись.
– Что ты сказала? – зло спросила она.
– Правду, – неожиданно сказала Фелан. – И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.
Она взяла меня за руку и потащила к лестнице. Я оглянулась. Ильма так и смотрела нам вслед, только на лице ее задумчивость появилась вместо злости.
Фелан общение с бывшей подругой явно расстроило, но она ничего не говорила, лишь вздохнула один раз.
В приемной ректора было пустынно, но секретарша Ясперса, худощавая фьордина, уши которой были украшены длиннющими серьгами, пускать нас не хотела ни в какую.
– Фьорд Ясперс очень занят, – твердила она как попугай. – Сегодня он просто не в состоянии уделить вам время. Но вы можете записаться к нему на прием. Вот, смотрите, ближайшее меньше чем через три недели.
– Извините, фьордина, нам это совсем не подходит, – твердо сказала я. – У нас очень неотложное дело.
– Я вас умоляю, – она презрительно фыркнула и достала из ящика своего стола пилочку для ногтей. – У всех, кто сюда приходит, совершенно неотложное дело. Но все, уверяю вас, оказывается, могут отложить.
Пилочка для ногтей – это не то оружие, которым меня можно остановить в борьбе за свободу брата.
