– С морепродуктами, к которым относятся устрицы, пьют белое вино. И, кроме того, вы сейчас используете коньячный бокал, что тоже недопустимо.
– Как-то ты не очень хорошо учишь, – недовольно сказал он мне. – Я так и не смог запомнить, где какой бокал. За что только деньги просишь, непонятно.
– За то, что я прилагаю все усилия, чтобы вы, фьорд Дершели, все-таки запомнили определенные правила поведения, – терпеливо ответила я.
– Ладно, какой бокал нужен? Про вино я запомню, но у нас сейчас учебное занятие, можно представить, что это белое.
– Боюсь, у меня не столь хорошо развито воображение.
– После пары бокалов разовьется, – нагло подмигнул он мне, протягивая фужер.
Я подумала, что десять эвриков за это издевательство совершенно недостаточно будет, и отхлебнула немного. Вино оказалось довольно приятным, немного терпким и с каким-то странным привкусом, которого я до сих пор не встречала.
– Так что с устрицами?
– Проще простого, фьорд Дершели. Берете в левую руку. Левую, я сказала. Вот правильно.
Поворачиваете к себе острым концом. Теперь нож для устриц. Надеюсь, вы запомнили, как он выглядит? Вот молодец, – похвалила я его, когда он безошибочно взял нужный предмет. – Теперь раздвигаем створки… Фьорд Дершели, да у вас талант к поеданию устриц.
Для закрепления занятия мы съели все, что было на тарелке. Я выпила еще бокал вина. Пусть оно и не подходило к этому блюду, но делало меня намного терпимее к моему ученику. Он уже даже начал мне казаться привлекательным. Этак после трех бокалов в красавчика превратится.
– Фьорд Дершели, наше занятие окончено, – радостно возвестила я. – С вас оговоренная плата.
– Не понял, – напрягся он. – А ты что, без ночевки?
– Что, простите? – мне показалось, что вино сыграло со мной дурную шутку и у меня начались слуховые галлюцинации."
"– Я к тому, что завтра утрам на занятия вместе пойдем, – и он хозяйским жестом положил руку мне на талию.
– Фьорд Дершели, вы забываетесь! – отцепить его руку от себя оказалось не так уж и просто.
Она была такой же прилипчивой, как и он сам. – Отпустите меня немедленно.
– Да я же не задаром, – задышал он мне винными парами куда-то в район уха. – Заплачу, все честь по чести. Этикет-то ты преподаешь не очень, надеюсь, в постели покажешь себя лучше.
– Да как вы смеете!
– Ой, только не надо из себя святую невинность строить, – фыркнул он. – Будто никому неизвестно, почему твою семью арестовали, а тебя выпустили. Да и в середине семестра приняли не просто так.
