А чем я хуже Кудзимоси, что ты с ним за место спать можешь, а со мной за деньги – нет?
Я все же вырвалась из его липких рук, развернулась и дала по наглой прыщавой роже. Все занятие мне очень хотелось это сделать, но я себя сдерживала, надеясь на вознаграждение. Пожалуй, эвриков мне теперь все равно не видать. К двери я шла не торопясь, всем своим видом выражая презрение.
– И далеко ты собралась? – крикнул он мне вслед. – Все равно сейчас назад прибежишь, а я тогда еще подумаю, платить тебе утром или не платить.
Вино-то было особенное.
То, что вино было особенное, я поняла сразу, как оказалась в коридоре мужского общежития. Каждый встреченный фьорд казался мне все более и более привлекательным. И мне уже действительно приходилось сдерживаться, чтобы не проявлять вполне определенного интереса к лицам противоположного пола. Я ускорила шаг, почти побежала. Мне нужно в лечебный корпус. Немедленно. Ох, а может, не нужно? Вон какой фьорд замечательный, бесхвостый…
Из последних сил я одернула себя, чтобы не повиснуть на шее у замечательного бесхвостого фьорда, выпрашивая у него поцелуй и не только, и поняла, что до лечебного корпуса могу и не дойти.
Зато наша башня Магии Земли была совсем рядом, и в ней был Кудзимоси, который сегодня дежурит.
По лестнице я не шла – бежала. Мысль в голове осталась одна – только бы не упасть. В кабинет я ворвалась, не снижая скорости. И удивленный взгляд Кудзимоси меня не остановил.
– Фьорда Берлисенсис? Что вас сюда привело?
Боги, какой он красивый, оказывается. А голос… Одним голосом с ума свести можно. На миг я даже застыла в восхищении посреди кабинета. Но желание внутри меня выросло до такой степени, что требовало решительных действий. Колени у декана оказались на редкость удобными. Обняла я его за шею и со счастливым вздохом потянулась к губам.
– Фьорда Берлисенсис, если это единственная помощь, которую вы способны оказать факультету, то должен предупредить – я в ней не нуждаюсь.
Но меня его слова волновали совсем мало, я пыталась поймать ускользающие мужские губы, и все мои мысли были заняты только этим. Да поцелуй же ты меня наконец!
– Да что с вами?
Он помолчал некоторое время, пытаясь меня сбросить со своих колен, даже с кресла попытался привстать. Потом вдруг выругался и начал торопливо выдвигать ящики стола, уворачиваясь от моих ласк.
