Оставаться абсолютно голой среди стольких мужчин?
И когда уже Влад перевел взгляд на одного из охранников, и открыл рот, чтобы отдать ему приказ, Маша резко прервала его:
– Зачем ты это делаешь? Ведь можно же просто оставить меня одну, и я бы разделась и отдала вам всю одежду, зачем ты унижаешь меня Влад?
В глазах Влада промелькнула тень, и он слегка наклонил голову вбок, и от этого взгляда Маша ощутила себя мелким насекомым, которое Влад собрался прихлопнуть.
– Это личный углубленный досмотр, тебе в любом случае предстоит быть голой полностью, поэтому будь добра, открывать свой рот, только лишь тогда, когда я прикажу, в других случаях он должен быть закрыт.
Это последнее предупреждение, в следующий раз, я не буду тебе, что-либо объяснять. А теперь… Снимай! Остальную! Одежду! – последние слова он практически прорычал, и Маша не посмела больше возражать.
В какой-то момент, она хотела вспомнить детство, она хотела напомнить ему, кто она такая. Но учитывая его отношение к ней, это могло только усугубить ситуацию.
Если Влад подозревает ее сейчас в шпионаже, то после того, как он узнает, кто она такая, то у него появится еще одно неопровержимое доказательство ее вины – это мотив. И этот мотив будет очевиден – месть. А сейчас у нее хотя бы есть шанс. Шанс вернуться домой к ребенку. О Сергее, она уже не могла думать. Маша не сомневалась – мужа уже не вытащить. И после ее воспоминаний, которые она запрятала в своей душе, и боялась вытащить, Маша хотела только одного – схватить в охапку Лену, взять самые необходимые вещи и бежать к родителям.
Сейчас предложение матери уже не казалось таким кощунственным.
Лисовский не человек – он зверь. В детстве он был маленьким зверем, а когда вырос, превратился уже в матерого хищника. А она, как и в детстве, совершила ошибку. Она сама пришла в ловушку к этому хищнику. На его территорию. Дурочка… глупая дурочка…."
"Но теперь в любом случае уже поздно сетовать на свой ум.
Нужно просто потерпеть,… потерпеть и все закончится.
И Маша сняла бюстгальтер и трусики, стараясь прикрыть руками интимные места и смотреть только себе под ноги. И не думать, не думать, не думать ни о чем…
Все мужчины были заняты тщательным осмотром каждого шва ее одежды. И не проявляли ровным счетом абсолютно никаких эмоций.
«Это их работа, это просто их работа», – мысленно твердила она сама себе, даже не понимая, зачем это делает.
А затем услышала странный звук, разрываемой бумаги.
