Когда она бежала по коридору в раздевалку, ее вдруг кто-то резко схватил за руку. Это был Влад."
"– Ну и куда ты намылилась? Твои уроки еще не закончились? – зарычал он на нее.
У Маши затряслись губы, а из глаза покатились слезы. Она попыталась вырваться. Но Влад был намного сильнее ее.
Он куда-то потащил ее, Маша даже не сообразила, что он заводит ее в раздевалку.
Влад поставил ее возле стены. И придавил ее плечи руками, так, что она даже пошевелиться не могла. А сам смотрел на нее, очень странным взглядом.
Словно что-то решая для себя.
А затем наклонился и поцеловал прямо в губы. Просто прижался своими губами к ее, буквально на пару секунд.
У Маши мгновенно высохли все слезы, а в голове произошел взрыв. Ей показалось, что она умерла и попала… вот только куда? В чистилище?
А затем Влад прижал Машу всем своим телом к стене, и уткнулся носом в шею, вдыхая ее запах и нежно целуя, так, что у Маши вдоль позвоночника побежали приятные мурашки.
И в этот момент она услышала его шепот, на грани слышимости:
– Я так сильно хотел слизать с твоего лица все мороженое, что еле удержался,… сладкая, сладкая девочка…
Маша стояла не шевелясь.
В ее голове была какая-то каша. Она ничего не понимала. Ей это показалось? Приснилось? Или ей приснилось то, что было в столовой?
Влад отодвинулся от ее шеи и пристально посмотрел Маше в глаза.
– Значит так, сейчас ты вернешься на уроки, и будешь продолжать учиться, и больше не вздумаешь убегать! Поняла?
Маша тут же кивнула, словно находясь под гипнозом.
– Вот и умничка, а теперь беги на занятия, – тихим голосом сказал Влад ей, а на его лице заиграла странная удовлетворенная улыбка.
С этого дня Машина школьная жизнь полностью изменилась.
Воспоминания, как диафильмы из проектора начали прокручиваться перед ее глазами. Она проживала неделю в своих снах, а в реальности проходило не больше часа.
То, что случилось в тот день, превратилось в норму. Почти каждый день Влад прилюдно высмеивал ее, заставляя плакать, а всех вокруг смеяться, а затем где-нибудь подлавливал ее, так, чтоб никто не видел и вновь целовал.
Только уже не так, как первый раз. Он действовал гораздо смелее.
А вскоре его поцелуи уже переросли в прикосновения, он трогал ее везде, и запрещал сопротивляться.
– Не двигайся, – шептал он ей на ухо, и Маша замирала, не смея пошевелиться, не смея и слова против ему сказать.
Она не понимала, что происходит, и не понимала, почему не может дать ему отпор.
