– Я тебя не выпущу, пока ты не расскажешь, где была, что за мышка там стоит у меня в коридоре, почему она мне звонила, и молола чепуху, чтобы я Лену отправила к твоим родителям, если ты не появишься, и что за шкаф за дверью, перед которым ты унижалась, а мышка боится его, как огня?! И если ты еще хоть слова скажешь, про помощницу, то я тебя выдеру, вот тем ремнем, которым иногда Ингу воспитываю, когда берега теряет!
И Геля кивнула на поясок, от розового махрового халата, висящий, на ручке шкафа.
Маша, криво улыбнувшись, и продолжила собирать карандаши в пинал.
Она грустно вздохнула, понимая, что придется хоть что-то объяснить Геле. Все же она не человек с улицы, она ей помогла, и Маша должна ей по гроб жизни. Но как же тяжело было объяснить все то, что случилось, да так, чтобы подруга не посчитала ее последней шлюхой? Маша понятия не имела. Она сама-то уже не знала, как себя называть. После всего, что с ней произошло, после того, как она сама себя унизила, а потом еще и Влад в очередной раз втоптал ее в грязь, и позволил этим ублюдкам….
Маша мысленно прервала себя, так как ощутила резкую боль в голове. А ей сейчас нельзя, ей сейчас никак нельзя обо всем этом думать, и вообще вспоминать. И посмотрев на Гелю, она, постаравшись вложить в свой голос всю свою благодарность, ответила ей:
– Геля, солнышко, ты моя самая лучшая подруга, я понятия не имею, что бы без тебя делала, я даже не знаю, как тебя благодарить за то, что ты позаботилась о Лене… Но Геля… – в глазах Маши мелькнуло самое настоящее отчаянье, – у меня самолет уже через два часа, до аэропорта полчаса езды, и это если без пробок, а рассказывать слишком много.
Я клянусь тебе, что как только у меня будет возможность, я появлюсь и все тебе объясню, абсолютно все.
Маша замерла с Лениным рюкзаком в руках, смотря на Гелю. А та уже в привычном жесте разворошив свои волосы на голове, так крепко и громко выругалась, что даже у Лины, стоящей в коридоре, запылали уши.
А после этого Геля открыла дверь и, выйдя в коридор, посмотрела на кухню, проверить девчонок, которые уже даже безо всякого чая, со счастливыми лицами доедали последние пирожные; а заодно ей надо было голову проветрить, чтобы не придушить от злости лучшую подругу.
Уже на пороге, когда Лина открыла дверь, и они собрались выходить, Геля наклонившись, обняла Лену, и шепнула ей, чтобы та позвонила, как доберется до бабушки.
Выпрямившись, она хмуро посмотрела на Машу.
– Я от тебя не отстану, ты меня знаешь, – серьезным голосом сказала она.
