Головная боль начала нарастать.
– Простите, я вас не совсем поняла, – пробормотала она, силясь вспомнить, как зовут этого мужчину. Почему-то она помнила лишь его фамилию, а имя и отчество – нет.
Маша мысленно хмыкнула, учитывая то, что творится с ее головой не мудрено, что из памяти начала выпадать информация…
– Мария, вы разве не знаете, кто и чем рисовал эти картины? – удивился Солейко, указывая взглядом, на еще пять картин, висящих рядом на стенде, и нарисованных в таком же стиле и в таком же ржаво-коричневом цвете.
– Я подумала, что это польский художник Wojtek Siudmak, но он вроде маслом рисует, а это похоже на акварель, – тихо ответила Маша, как назло ощущая еще и тупую боль в горле, которая решила присоединиться к головной.
Очень сильно захотелось выпить чего-нибудь теплого, например молока с медом. Видимо ангины, ей не избежать….
– Нет, – опять вежливо улыбнулся Солейко, поправляя запонку из белого золота с черным камнем, подозрительно напоминающим бриллиант, на манжете черной сорочки, выглянувшей из-под рукава, его черного костюма, явно сшитого на заказ.
– Это картины художницы пожелавшей остаться неизвестной. Она отправила их на аукцион и предупредила, чтобы они так и оставались под стеклом. Так как они нарисованы ее собственной кровью, смешанной с ее же желчью, выделенной из организма.
Маша приподняла бровь от удивления, и почувствовала дурноту.
– Дело в том, – продолжил Солейко, разглядывая картины, – что несколько месяцев назад она умирала от рака печени и врачи, чтобы облегчить ее страдания, провели ей специальную операцию.
И после этого желчь, выделяемая ее организмом, выходила через трубку, торчащую у нее из живота. Она делала себе надрезы по всему телу, смешивала эту желчь с собственной кровью и рисовала картины. Женщина умерла, а картины по ее завещанию, были отправлены на благотворительный аукцион, вырученные средства от которого пойдут на постройку хосписа для больных раком. Вот поэтому я и не хотел, чтобы вы трогали их руками, хоть они и под стеклом, да и раком вроде как заразиться невозможно, однако, на мой взгляд, лучше не рисковать.
– Получается, что вы практически спасли мне жизнь? – попыталась улыбнуться Маша через силу, так как к головной боли и боли в горле, теперь еще и тошнота добавилась.
«Великолепно», – подумала она и поняла, что ей срочно нужно на воздух.
– Можно сказать и так, – улыбнулся мужчина.
Но Маша уже его не слушала.
– Простите, но после вашего рассказа, мне стало немного не хорошо.
