Но невидимый мучитель, словно сжалился над девушкой и медленно разжал свои когтистые пальцы.
А в дверь все продолжали звонить и звонить.
Маша дошла до коридора, держась за стенки и застыла.
А что если это опять они? Что если сейчас ее отправят в тюрьму, что если следователь передумала и тоже решила ее до суда в СИЗО отправить?
Маше опять стало не хватать воздуха, она уперлась лбом в стену, пытаясь медленно вдыхать и выдыхать.
А в дверь звонили все настойчивее и даже уже стучать стали.
Маше было страшно до чертиков, и в голове проскользнула мысль: «А если она не будет открывать дверь? Если она спрячется? Заберет Леночку и уедет к родителям?….
».
– Господи…, – прошептала она, удивляясь собственным размышлениям, – и о чем я только думаю? Бросить все… и сбежать? И как долго она будет бегать? Как скоро ее найдут, да и Лене же учиться нужно… И Сергей… Она же не бросит его?…
– Маша! Это Геля! Открой!
Услышала она приглушенный голос подруги из-за двери, и сразу же успокоившись, пошла к двери."
"– Ну, ты даешь, Маш.
В гроб и то краше кладут, – Геля вошла в квартиру и с удивлением рассматривала свою подругу.
Маша была до такой степени бледная, что даже ее веснушки куда-то пропали, а на висках выступили синие вены. К тому же Геля обратила внимание, что Маша была до сих пор в той же одежде, в которой забирала Лену, вот только какой-то помятой.
– Маш, иди, давай в душ, приводи себя в порядок, а я Лену пришла в школу собирать, я же помню она у тебя с первой смены, а ты сейчас не в состоянии.
– Спасибо Гель, – прошептала Маша, даже не пытаясь отговаривать подругу.
Она понимала, что Лене надо в школу, а она не сможет не только помочь ей собраться, но и завтрак приготовить.
В ванной она даже в зеркало побоялась на себя смотреть. Отмокнув в душе и почувствовав себя более менее лучше, она вышла из ванной и увидела, что Лена уже завтракает, а Геля ее о школе расспрашивает.
– Мама? А почему у нас дома так грязно?
– Так ребенок, ты давай завтракай быстрее, да в школу беги, не когда нам тут болтать, вечером разговаривать будете, а то время уже почти восемь, – прервала Геля Лену, и обратилась к Маше, – а ты иди, спать ложись, я тут разберусь, потом поговорим.
Маша с благодарностью посмотрела на подругу, понимая, что сейчас совершенно не в силах, объяснять ребенку, что произошло. Конечно, она ей расскажет, все же Лена уже взрослая, целых десять лет, но не сейчас, сейчас Маше действительно хотелось добраться до кровати и уснуть.
