Хоть и сама не понимала, зачем это делает?
– Кого ты слушаешь Маш, этого «царька»? Да он за двадцать миллионов себе очередного арабского скакуна на аукционе купит и поставит его на конюшню, наймет кучу персонала, чтобы коня с ног до головы облизывали, а он один раз в год с такими же «царьками», как и он, будет иногда выезжать на конную неспешную прогулку, обсуждая котировку акций. Ты вообще знаешь, кто он такой и что из себя представляет, это Влад Лисовский? Я тут порылась в «нэте», да ему вся нефть в нашей стране практически принадлежит! Он нефтемагнат! Ты вообще соображаешь, что это такое, наивная чукотская девочка ты моя?
Маша вздохнула, все она прекрасно знала, про Влада, сама вчера рылась в интернете.
– Гель, в любом случае выхода у меня нет, я попробую, вдруг у меня получится?
– Не нравится мне все это Маш, ой, как не нравится, чует мое сердце, найдешь ты на свои нижние девяносто неприятностей, ой как найдешь… – вздохнула Геля, затягиваясь очередной сигаретой, – не лезь ты в этот гадюшник, а Машуль, в подобных корпорациях такие тираннозавры работают, они же тебя сожрут, даже косточек не останется, Маш….
– Гель, я в любом случае в полной заднице, у меня нет выбора, если он мне позволил что-то выяснить, значит, может и сам хочет узнать.
– А то у него типа профессионалов нет? Да ты вообще соображаешь, что говоришь, а?
– Гель, да ему плевать, он и искать никого не хочет, я же видела его взгляд, и хватит уже об этом говорить, я все решила…, – Маша уже еле сдерживала свое раздражения в голосе.
– Ладно, не кипятись, я тебя поняла, на работе что, отпуск возьмешь?
– Зачем? Дома буду работать, только на смены выходить не смогу, ты мне поможешь Гель? Я потому собственно и позвонила.
– О чем речь, конечно, помогу, можешь и Ленку смело ко мне после школы отправлять.
– Спасибо Гель, даже не представляю, чтобы я без тебя делала?
Маша попрощалась с подругой и, закончив с посудой, собралась идти в душ, но телефон зазвонил вновь.
Маша посмотрела на номер, и мысленно застонала. Это была мать Сергея.
«Сергей, скорее всего не отправил ей денег в очередной раз, вот она и звонит», – поняла Маша."
"Она вздохнула несколько раз и выдохнула, стараясь найти хоть где-то сил для разговора с Мариной Дмитриевной. Эта женщина была для нее загадкой. Маша никогда не понимала, как можно так потребительски относиться к собственному единственному ребенку.
