Мысленно махнув рукой на произошедшее, Лина повернулась и увидела, что Маша, прикрыв глаза отдыхает.
Как только в комнате наступила тишина, а шаги мужчин уже не слышались в коридоре, адреналин в крови Лины спал, и она вновь почувствовала сильную усталость. Взглянув на часы, на сотовом телефоне, Лина грустно вздохнула – пять утра,…а ведь ей утром на работу.
Оглядевшись по сторонам, она заметила кресло и, подтащив его к кровати, решила в нем посидеть и немного подремать.
Но стоило ей поудобнее примоститься в него, как Маша открыла глаза, и заговорила тихим голосом:
– Я так виновата, я должна все рассказать Владу.
– Мария, вам надо отдохнуть, – попыталась прервать ее Лина, но Маша не желала слушать ее, ей надо было выговориться.
– Это я подставила своего мужа, это я слила всю информацию по Владу, это из-за меня там все эти люди за воротами, – пробормотала она, а у Лины расширились глаза от услышанного.
Она огляделась по сторонам, резко вскочив с кресла, подбежала к Маше, присаживаясь на край кровати.
– Что за глупости вы говорите Мария, у вас галлюцинации…, вам надо отдыхать, – попыталась она тихим голосом остановить Машу.
– Нет Лина, это не галлюцинации, – упрямо покачала головой Маша, – у меня что-то с головой, у меня раздвоение или даже «разтроение» личности, я не помню точное название, я во время приступа кое-что вспомнила, это была я… я…
Лина не удержалась и накрыла рукой бледные губы Маши.
"
"– Послушайте меня Мария Николаевна, – зашептала она, вплотную придвинувшись к Маше и косясь на вход, – я ведь не дура, и умею делать выводы. Я примерно поняла, что вы делали в этом доме, и кем вы являетесь, но, я поняла и другое. Маша, поймите, с вашей болезнью вполне возможны различные галлюцинации, это нормально, такое бывает при эпилепсии, вы….
Ваш разум мог сыграть с вами злую шутку. Когда вам постоянно что-то твердят и в чем-то обвиняют, вы все время на пределе; сильный стресс, плюс ваша болезнь, да в таком состоянии каждый человек легко поверит во что угодно.
Маша накрыла дрожащей рукой пальцы Лины, и, убрав их со своих губ, опять покачала головой.
– Ты не понимаешь, – прошептала она, чувствуя сильную слабость, – я точно знаю, что это была я.
