Слова Лины произвели сильное впечатление на Машу, ведь она вспомнила, что Лисовский действительно угрожал, ей тем, что отправит Леночку в какой-нибудь бордель…
Она с ужасом посмотрела на Лину, осознавая, какую глупую ошибку могла совершить.
– Маша, – успокаивающим голосом начала Лина, видя, что напугала ее своими словами слишком сильно, – давайте вы просто сейчас успокоитесь и отдохнете, а потом уже решите, что вам делать и стоит ли рассказывать о том, какие галлюцинации вас посетили во время приступа?
Лина специально сделала акцент на слове «галлюцинации», чтобы показать Маше, как она отнеслась к ее рассказу, и с удовлетворением вздохнула, когда увидела в глазах девушки согласие.
– Да, – грустно вздохнула она, – ты права Лина… и называй меня просто Машей, а то чувствую себя глубокой старухой, – она вымучено улыбнулась.
– Хорошо, – приподняла уголки своих губ Лина, чувствуя, что даже на это, у нее еле хватает сил, – будем на «ты».
А через несколько минут наконец-то появился Владимир Павлович с новой сестрой-сиделкой.
И рассказав все врачу, о том, что случилось, как протекал приступ, и какие лекарства она дала пациентке, Лина наконец-то смогла вздохнуть спокойно и покинула комнату Лисовского, чувствуя, что еще немного и просто упадет, там, где стоит.
В холе ей встретился хмурый Герман, который сразу же схватил ее за руку, и потащил к себе в комнату.
Глава 15
Михаил Юрьевич, просмотрев и прослушав видеонаблюдение в комнате Влада за сегодняшнюю ночь, внимательно посмотрел на своего подчинённого.
– Кто еще знает об этой записи? – задал он вопрос мужчине, прищурив свой единственный глаз.
– Кроме нас с вами Михаил Юрьевич, больше никто, – отчеканил мужчина, выпрямляясь по стойке смирно."
"Михаил почесал подбородок с отросшей щетиной и опять принялся изучать видеозапись. Но к выводу так и не пришел. Эта мышка была и права и неправа одновременно, говоря Маше о том, что все это были галлюцинации. Да, галлюцинации имели место быть, но вот то, что она сделала…. Хотя, с другой стороны он наконец-то понял, почему она так себя вела, когда он встретил ее много лет назад в Москве.
Это очень многое объясняло, касаемо ее заявления о раздвоении личности.
Однако дядя Миша в своей жизни видел слишком много разных людей. И по большей части ему встречались те, кто неплохо имитировал любые болезни, лишь бы уйти от наказания. Именно поэтому Михаил Юрьевич не был склонен к гуманизму или альтруизму. Однажды он уже отнесся спустя рукава к собственной безопасности.
