Однако Андрей, уже принес ей его, и ловкими отработанными движениями, убрал с нее простынь, приподнял ее тело, двумя руками, задрал больничную сорочку, и подложил под нее судно. Как оказалось, нижнего белья под сорочкой не было.
Маша отстраненно подумала, что, наверное, надо испытывать стыд в таких случаях, но почему-то стыда не было, и понять, почему она не стеснялась этого незнакомца, не получалось.
Через несколько минут он забрал ее судно, и опять Маша не ощутила стыда. Ей вообще казалось, будто она знает этого мужчину тысячу лет.
Все эти мысли помогли ей отвлечься от того, что она узнала. Психика Маши в который раз спасаясь от болезненных воспоминаний и нежелания принимать действительность, решила защититься и думать, о чем угодно, но только не о том, что случилось.
– Как вас зовут? – прошептала она, когда мужчина вернулся из ванной комнаты.
Он резко замер при ее вопросе и с удивлением посмотрел на девушку.
– Как ваше имя? – чуть громче сказала она, и подняла руку, чтобы потрогать челюсть, потому что та ужасно болела.
Мужчина мгновенно оказался возле кровати, и схватил ее руку, не давая дотронуться до лица.
– Не стоит, там у тебя мазь заживляющая, испачкаешься, – объяснил он ей, на ее вопросительный взгляд.
Андрей медленно сел в кресло и внимательно посмотрел на девушку, лежащую перед ним.
– А как твое имя? – вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, спросил он ее.
Маша попыталась хмыкнуть. Разговор с этим мужчиной был более чем странный.
– Мое имя Мария. Мирова Мария Николаевна.
Мужчина как-то странно изучающе смотрел на нее, минут пять, будто пытаясь пробраться в ее мозг и что-то там найти. И когда Маша уже решила, что он так и не ответит на ее вопрос, он все же заговорил:
– Ну, здравствуй Маша, мое имя Андрей. Самойликов Андрей Федорович.
Он смотрел на нее какое-то время, ожидая, что она вспомнит его имя, но узнавания в ее взгляде так и не нашел. Почему-то это сильно резануло по его мужскому самолюбию и, скрипнув зубами, мужчина уточнил:
– Мальчик, которого избили…, и которому ты дала платок, и помогла добраться до дома.
Вот теперь в Машиных глазах появилось узнавание.
– Андрей? Прости, я не знала твоего имени.
Андрей усмехнулся.
– Ну, хоть меня-то ты помнишь?
– Да, конечно помню, – Маша отвела глаза, стискивая пальцами простынь.
Ей было очень стыдно перед ним. Еще тогда в детстве, он ведь пытался ей объяснить, кто такой Влад, но она не пожелала его слушать. Вот теперь до сих пор пожинает плоды, своей тупости.
