Вот из-за таких, как он, ему пенсию и не повышают толком! И эти карты придумали! На которые пенсию переводят…
Толи дело раньше было, пришел, на руки получил, и делай, что хочешь, а сейчас? Степановна, зараза такая, сразу карту отобрала… И теперь деньги, хрен увидишь…
А этот еще и молодой, наверняка уже с серебряной ложкой во рту родился. Так бы и зарядил лопатой. Но ведь он же сучара не один, он же с охраной. Народу с собой притащил, целых десять человек! И куда спрашивается столько?
Еще и могилку девочки какой-то ворошит.
Ребенка! Тьфу! Безбожник! И не стыдно ведь ему? Наверняка какой-нибудь еще и извращенец. Степановна вечно про этих олигархов в газетах читает, и говорит, что все они с жиру бесятся! Тьфу! Даже думать противно!
И передёрнувшись, Петрович решил не думать, а быстрее махать лопатой, лишь бы получить деньги и пойти уже купить себе долгожданную бутылку и закуски немного, да с ребятами посидеть по-человечески. А то ведь так и до греха можно додуматься.
Влад смотрел на постепенно увеличивающуюся гору из черных комьев земли, и чувствовал обжигающую ненависть, злость и негодование с каждой минутой все сильнее и сильнее.
Холодный влажный ветер трепал полы его плаща, стараясь забраться под одежду, и отобрать тепло. Но не ветер был причиной настроения Лисовского. А его собственные решения, которые превращали все вокруг в пепел, что черными хлопьями валился на его уставший разум.
Прошла неделя с тех пор, как пропала Маша.
Семь дней.
Семь гребанных, мать его, сраных, долгих дней!
Влад отошел на несколько шагов от рабочих, что, недовольно пыхтя, выполняли свою работу, и сел на лавочку возле могилы родителей.
Медленно, сквозь стиснутые зубы он выпустил воздух, пытаясь успокоить собственные нервы. Подавшись вперед, Влад локтями уперся в колени и, сжав пальцами левой руки переносицу, закрыл уставшие от недосыпа, глаза.
За эти семь дней он уже столько всего узнал о Маше, что у Влада сил уже не хватало и дальше сдерживать рвущуюся злость и бессилие, и абсолютное непонимание самого себя и своих эмоций по отношению к ней, её поступкам, к себе, и всей ситуации в целом.
События семи дней как стеклышки калейдоскопа складывались в причудливые узоры в его памяти.
Первое событие – это кровь… Море крови в коридоре квартиры Маши. Вот только саму хозяйку квартиры он так и не нашел. Чья это кровь? Неизвестно… а позже стало ясно, что её. Особенно после того, как он увидел труп одного из людей дяди на лестничной площадке.
