Я переместился следом, собираясь рассечь его мечом. Он уклонился, как и всегда.
А вокруг шёл бой. Как во время моей схватки с Небожителем Тэрта. Только сейчас мой противник был намного опаснее.
Его глаза светились жёлтым, а руки мерцали в темноте, будто они были раскалены. Но Король-Спаситель отходил, будто хотел держаться подальше от схватки.
Не, он не боялся. Он просто не хотел оказаться рядом с моей охраной. От пули не застрахован даже такой мощный враг. А тем более от целой очереди.
Я опять переместился, хотя стоило поберечь эти рывки до конца боя.
Король-Спаситель изящно увернулся от меча и топора, а сам врезал мне в живот и пнул по ноге, прямо по голени.
Это больно. Но я пихнул его плечом и рубанул Карнифексом сверху. Король схватил меня за обе руки. Я пнул его в живот, добавил лбом по лицу, ломая ему нос. И ещё один пинок.
Король-Спаситель упал на землю и засмеялся. Снег вокруг него начал таять.
Зато хотя бы не холодно.
— Посмотри на бой, — сказал он гундосым голосом.
И свёрнутый набок нос вдруг выпрямился, будто кто-то надул его изнутри.
Дерьмо, его силы возвращались.
— Разве ты не видишь, насколько опасно это оружие? — Король-Спаситель поднялся на ноги. — Прогресс улучшает жизнь людей, но ты посмотри, сколько трупов, сколько он убивает. В одной этой твоей битве сегодня погибло людей больше, чем за целую неделю Великого Сражения при Альдарстане!
— Ты говоришь только то, что удобно тебе, — я не удержался от ответа, настолько его доводы меня раздражали.
Но и драться я не забывал. — Сейчас до двадцати доживают почти все дети. А не один из тридцати, как было тогда, когда ты правил, ублюдок.
— Разве? — Король-Спаситель на мгновение остановился. — Я бы поспорил, но...
Кончик Флаггеллума рассёк ему плечо, но рана быстро закрылась. Дыра осталась на военном мундире, но рука была целой.
— А кто прикончил всех врачей? — спросил я, ударяя топором. — Кто приказывал убивать учёных? Кто сжигал книги и людей на них? Я остановил тебя тогда, остановлю и сейчас.
— Это была необходимая жертва, — он легко увернулся. — Это было нужно для мира без войн и неравенства. В котором сами люди не допускали бы несправедливости над собой. В котором было бы настоящее правосудие, а не то, что предлагали вы.
Мы сцепились вплотную. Слишком близко, я видел его лицо перед собой и слышал его дыхание. Глаза пылали жёлтым, а одновременно с этим в них было очень сильное свечение, как у Небожителей и у свеч духов.
