Но иногда раздавалось:
— Ограния! Громов!
Слишком сумбурно и внезапно мы атакуем, но надо продолжать. За моей спиной проснулась боевая ригга, но мне некогда ждать, когда она пойдёт. Надо показаться самому.
Я побежал вперёд. По пути попадались обожжённые трупы и раненые. Некоторые сильно обгорели. Бронетехника рвалась вперёд, для неё угрозы уже не было, ведь самое главное сухопутное оружие врага мы уничтожили. А против атак Небожителя наши панцирники защищены.
— Господин Громов! — меня догнал молоденький офицер, пытающийся удержать фуражку, чтобы не упала.
В ухе у него торчал наушник.
— Господин Варг велел передать, что его люди нашли вражеский штаб. Он начал атаку, но ему не хватает сил.
Я остановился.
— Ты, — я показал на парня. — Будешь моим адъютантом.
Парень пригодится, ведь мой старый адъютант ещё не оправился от раны, а новый где-то потерялся ещё в начале боя.
— Слушаюсь! — парень побледнел, но голос бодрый.
— Передай Варгу, чтобы продолжал атаковать штаб. Я иду туда. Пусть эта большая хрень, — я кивнул на дымящийся шедевр Лина.
— следит, куда стреляет. Ещё транспорт мне, живо!
Новый адъютант чуть не побежал передавать приказы, но я успел его схватить.
— Радио тебе на что?
— Верно, — парень смутился и прижал наушник плотнее.
Через пару минут возле нас остановился панцирник. Я забрался наверх, затащил за собой нового помощника и постучал по люку. Оттуда выглянул командир.
— Вези меня вперёд, — приказал я. — И подвези поближе, я с ними разберусь.
Машина рванула вперёд так резко, что я едва удержался на ней.
На броне жарко, и не только от двигателя. Остался след от огненного шара, ещё горячий.
Если бы не догадка Лина о предках и свойствах их свечей, я бы лишился всей бронетехники.
Панцирник ехал быстро, иногда делая короткие остановки и оглушительно бахая из пушки. Мы быстро догнали атакующий клин из пяти машин, которые прорывались к штабу.
Со всех сторон стреляли. Над головой пролетела огромная штуковина, оставляющая дымовой след, и взорвалась где-то впереди. Это выстрелила боевая ригга Лина.
Я пригнулся, чтобы не задело шальной пулей, и прижал к броне помощника, который слишком высовывался. А за нами боевой цепью следовала пехота.
— Громов! — проорала первая линия. — За Громова!
Это не ополчение, это армейцы, бывшее войско Великого Дома Дерайга. Вооружённые винтовками и автоматами, никаких дурацких доспехов, которые всё равно не выдерживали пулю. Никаких сабель, которыми всё равно никто не владел. Только плоские каски и штыки.
