— Это же гвардия, прикажите им что-нибудь. Мы в этом дворце можем обороняться вечно.
— Но я же не могу приказать их боевому духу подняться. Солдаты и сами…
— Это ваши проблемы, полковник. Вообще, тут все отбились от рук, как вы следите за ними. Поэтому и боевой дух низкий. Вон там вообще два пьяницы.
Генерал подошёл ко мне и показал на меня пальцем.
— Повесьте их, полковник, у всех на глазах. Тогда все солдаты перестанут пить, и боевой дух станет выше.
— Господин генерал, это работает совсем не так.
— Мне виднее, — огрызнулся генерал.
Я взял его за руку, подтянул к себе и повернул шею так, что генерал перед смертью успел увидеть полковника, хотя тот стоял у него за спиной.
Полковник поначалу полез за оружием, но передумал.
— Мы служили Небожителям, а не тому слабаку, — сказал он. — Всё равно уже всё проиграно.
Я усадил мёртвого генерала рядом с пьяницей.
— Где спальня Дерайга?
— За углом, — ответил полковник.
— Кто главный вместо него? — я показал на труп.
— Я. Прошу, примите мою капиту…
— Потом, — я отмахнулся и прошёл мимо, задев его плечом.
— В официальной обстановке.
За углом дежурили несколько гвардейцев, которые так яростно обсуждали осаду, что меня заметили не сразу. Но когда заметили, то не подумали сдаваться. У этих осталась хотя какая-то преданность.
— Убить его! — приказал офицер.
Я прыгнул к нему, занося Карнифекс для удара. Левая рука онемела, как всегда бывает при броске молний, но я опять направил её в меч. Я сжал тёплую рукоять Флаггеллума так крепко, как мог.
Лезвие вспыхнуло ещё ярче.
Офицер зачем-то заслонился руками. Я рубанул и сразу, чтобы не терять замах, рубанул другого. Гибкий клинок свистел в воздухе, разбрасывая искры.
Много времени не ушло, да и охраны было совсем немного. Я пинком вышиб дверь спальни и дорубил последнего гвардейского офицера, который хотел достать меня из револьвера.
Всё, больше никого. Эта спальня Дерайга, здоровенная, как целый дом. У стены стояла большая кровать размером с панцирник, с резными столбами, удерживающими роскошный балдахин.
Бюст Таргина Великого был повёрнут к окну. Ряд с ним был открыт проход, из которого сильно тянуло холодным сквозняком. Ветер трепал бумажки, лежащие на роскошной тумбочке рядом с кроватью. Некоторые взмыли в воздух.
Я побежал к проходу, но остановился. А почему он его не закрыл за собой? Я бы не нашёл его самостоятельно. Похоже на приглашение. А вдруг, если я уйду, то он закроет его, и я окажусь в ловушке.
Я прислушался, стоя на пороге.
