Я – первый

Дороговато, правда, ну да хрен с ними…"

"– Командир, я с товарищем посоветуюсь, лады? Я сейчас…

И, не дожидаясь вполне резонного ответа белобрысого: «Что там советоваться, или деньги, или поедем в отдел, машину разбирать», – я развернулся и пошел к Артуру.

Тем временем сержант разогнулся, недовольно посмотрел на меня и, на ходу отряхивая колени и вытирая руки, прошел обратно к «патрульке».

– Хотят пять штук, – быстро проговорил я в мрачные и слегка встревоженные глаза собровца. – И разбежимся…

– Давай! – тут же принял он решение и полез в задний карман, где у него лежали крупные купюры.

– У меня три, дай еще две, – проговорил я тихо и оглянулся. Дорожные стражи порядка сидели в машине и не смотрели в нашу сторону. Сержант устроился на заднем сиденье. Их работа с нами уже закончилась. Цена названа, все с ней согласны, осталось только дождаться денег. Интерес к нам они уже потеряли.

В «патрульке» послышался негромкий довольный смех. Артур сунул мне деньги, и я, на ходу пересчитывая количество бумажек, приблизился к машине гаишников.

– …Ну да! Я тебе говорю! – донесся до меня обрывок разговора из открытой бело-синей дверцы. – Вчера останавливаем «чехов». Они на «БМВ». По базе данных пробиваем – машина в угоне! Начинаем шмонать – в багажнике два автомата, прикинь!

– И что вы? – заинтересованно спросил сержант. Он даже навалился на спинку переднего сиденья, чтобы лучше слышать.

Я остановился и замер с поднятой ногой. Пока я находился в невидимой для них зоне, и заметить меня можно было только в том случае, если гаишники повернут головы.

Порыв ветра донес до меня ответ офицера:

– Да мы-то ничего… Взяли пять штук баксов!

Молчание сержанта (а он только восхищенно покрутил головой) означало преклонение перед великой мудростью его непосредственного руководства, до которой ему еще расти и расти.

Вновь зашумели деревья, наклоняясь под порывом ветра, и я, приняв решение, попятился.

– Сносим пост! – проговорил я негромко в недоуменное лицо своего товарища. – Я беру старшего, ты сержанта.

Надо отдать должное Артуру. Он понял моментально, что сейчас спорить бесполезно, раз я вернулся, и что я наверняка услышал что-то такое, что вынуждает меня так поступить. И он не стал выяснять, почему вариант с деньгами не сработал. Он хотел что-то спросить, но сдержался. Так же, как и я, он остро чувствовал, что сейчас нет времени ни на вопросы, ни на ответы на них.

Я ухмыльнулся про себя.