"
"— Продолжайте жечь, Алефтин Генрихович, не стесняйтесь! — кивнул директор.
— Благодарю, — ответил Звездочет. — И так, продолжим. Кхм. Следующий этап Универсиады: победитель каждого ранга отправляется в метеорит-лабиринт. Задача проста. Закрыть его.
Он немного помолчал, наблюдая за реакцией аудитории. Тут и там послышались шепотки.
Мы с Звездочетом встретились глазами, и я понял, почему он тянет. Следующую часть правил ему не хотелось произносить вслух. Да и судя по тону, с которым он делился со мной этим секретом, Звездочету вообще не нравилась идея разрешать смертельный исход.
К тому же, выражения лиц остальных преподавателей КИИМа подсказывали, что и им совершенно не по нраву давать собственным студентам право проливать кровь на институтских соревнованиях.
— Алефтин Генрихович… — окликнул его мужчина в больших очках и с зализанными черными волосами. — Вы не все рассказали…
— Да… — Звездочет немного прокашлялся в усы. — Еще одно правило. Бред, а не правило…
— Раз для вас это бред, то позвольте мне объявить новое правило, — перебил Звездочета глава церкви.
— Уважаемые студенты. На нашей Универсиаде мы отменяем запрет на смертельный исход поединка!
Тут аудитория как с цепи сорвалась. Все студенты начали возмущаться. Вернее, почти все. Кроме меня, молчали церковники, Маша, Света и Антон, но тот и не участвовал. Судя по спокойным выражениям лиц девушек, их отцы уже позаботились, чтобы они были в курсе этой пикантной новости.
— Замолчали все! — рявкнул тот же мужчина с зализанными волосами, и по аудитории прокатилась волна силы, показывая, кто тут главный.
Постепенно все успокоились, пусть шепотки никуда не делись. Алексей Максимович сидел на своем месте и наблюдал за взволнованными студентами. На его лице застыло какое-то умиротворенное выражение.
— Вопросы? — спросил глава церкви, когда, наконец, настала тишина.
— А убивать обязательно? — спросил Авраам, подняв руку.
— Конечно, нет! — взял слово Белозеров. — Победа будет считаться, если противник признал поражение.
— Он сделал паузу и сказал чуть тише: — Ну и умер.
И тут я поднял руку.
— Да, Михаил, — кивнула Наталья Геннадьевна.
— Кто придумал это дурацкое правило? Нам чего мало смертей? — спросил я напрямую, предвкушая, как вытянется лицо у главного церковника.
И так оно и оказалось. Еще чуть-чуть и, кажется, его кондратий хватит.
— Михаил, выбирайте выражения! — воскликнула дама в белом пальто и с такими же молочно-белыми волосами.
