– Боже, – прошептала она, – Даниэль, скажи, что ты не первый раз это делаешь.
– Боюсь тебя расстроить, Оливия, я делаю это первый раз. Смотрите, сейчас они будут уходить на второй круг, и нам надо будет развернуться прямо здесь. Ты хорошо пристегнута?
– Ты уже спрашивал, – простонала она.
– Просто не хочу, чтобы ты повредила себе остаток мозга. У тебя плохая привычка биться головой.
– Побереги свой, он еще нам пригодится.
Патрику даже нельзя было вставить слово, он просто молча в самый опасный момент слушал их странный разговор.
– Борт 0-0-1, уходим на второй круг.
Тут же другой голос:
– Борт 0-0-3, уходим на второй круг.
Оливия не знала, что ей делать: то ли радоваться, что им расчистили путь, то ли плакать от страха, потому что сейчас они резко развернутся.
– Поднимаемся на триста футов, – наконец Патрик вставил слово, – мы заденем полосу крылом.
– Не заденем, поднимаемся до двухсот.
Даниэль был так уверен в себе, что Оливии на секунду показалось, что он обезумел.
– Разворачиваемся! – прокричал он, и самолет резко отклонило вправо.
Это было страшно. Оливию просто кинуло бы в сторону, если бы не ремни, которые стали сильно сжимать ее. Она увидела полосу так близко, самолет так сильно наклонился к ней, что девушке показалось, будто это конец. И, закрыв глаза, она перестала дышать. Больше ничего не хотелось видеть. Она не чувствовала даже биения сердца, она перестала слышать пилотов и двигатели. В мозгу творилось что-то страшное: куча ярких картинок мелькала в темноте ее сознания.
И все они были одним – огнем, взрывом, пожаром. Сколько отделяло их самолет от смерти? Хватит одного касания крыла, и он тут же разлетится по всей полосе, охваченный огнем.
Самолет развернулся плавно, проносясь мимо аэропорта, медленно поднимаясь вверх.
– Борт 0-0-2, уходим на второй круг.
Бархатный голос вернул ее к жизни, и она резко вдохнула максимум воздуха, понимая, что наконец может дышать. У него получилось.
– Оливия, – Даниэль обратился к ней, – ты как?
Она все еще не могла надышаться:
– Пошел ты к черту!
– Значит, все хорошо, – он улыбнулся, – будешь рассказывать детям об этом моменте.
Опишешь все в ярких красках.
– Если я буду летать с тобой и дальше, то боюсь не дожить до детей, – она кричала на него. Нервы сдали. Хотелось стереть из памяти последние минуты полета. А желательно весь полет… Еще лучше вместе с Даниэлем, и больше никогда его не видеть.
– Шасси убрать, – он отдал приказ Патрику, и тот потянул рычаг вверх.
