Они приземлились последними, вновь набрав высоту и заходя в свою глиссаду. В этот раз Даниэль включил реверс, чтобы остановить самолет быстрее, и, вырулив на дорожку, встал возле борта капитана Дюпре. Все три самолета были слегка развернуты боковой частью фюзеляжа к аэропорту. К ним начали съезжаться трапы, и, выглянув в окно, Оливия увидела первых репортеров. Даниэль и Патрик встали из своих кресел, смотря на сидящую Оливию.
– Тебя поднять? – Только он мог спросить такое.
– Я похожа на инвалида? – Только она могла ответить так, вставая с кресла и понимая, что ее качает.
– Меня сейчас стошнит от твоих трюков."
"– Я же терплю твои. – Даниэль надел пиджак, поправляя воротник рубашки. Патрик, одним ухом слушая их, тоже надел пиджак и фуражку, готовясь к выходу.
– Как я выгляжу? – прошептала Оливия, глядя на то, как Даниэль берет в руки свою фуражку.
– Как будто тебя сейчас стошнит.
– Значит, хорошо, – она коснулась его галстука, поправляя его и провела по пиджаку руками, задев яркие золотые полосы на рукавах.
Капитан должен выглядеть отлично.
Даниэль улыбнулся, слегка сощурив глаза и уже боясь любых ее действий. Он коснулся ее подбородка, рассматривая ее лицо. Девушка была бледна, но эти его движения тут же вызвали легкий румянец на ее щеках.
– Накрась губы этой отвратительной помадой.
Она коснулась пальцами губ, понимая, что от страха съела ее всю. Может быть, поэтому ее так тошнит.
Время еще позволяло посмотреться в зеркальце. Она накрасила губы и недовольно поморщилась.
Он назвал помаду отвратительной? Он прав. Помада слишком яркая для нее, ей тоже не нравилась.
Пока пилоты ждали Оливию возле выхода, Патрик произнес:
– Честно говоря, я думал – нам конец. Ты молодец, Фернандес, я рад, что выпало лететь с тобой. Этот полет многому меня научил.
– Я же все рассчитал, неужели ты думал, что я буду рисковать нашими жизнями? Эту байку оставь для Оливии, она в них верит.
Патрик кивнул, и тут же Оливия вышла к ним, вдыхая воздух полной грудью, закрыв глаза.
Она переживала и нервничала – это было заметно. Сегодня она много пережила, а впереди еще камеры и съемка. Даниэлю стало жаль ее, и он взял девушку за руку, ступая на трап, одновременно слыша щелканье камер.
Оливия широко улыбнулась, видя репортеров. Так ее учили, так говорил Мухаммед. И хоть улыбаться совсем не хотелось, она делала это. Чувствуя ладонь Даниэля, ей было спокойней. Уже второй раз он поддерживал ее.
