— Лечи, я видела, тебе даже помощь Ника тогда, на полосе препятствий не особо была нужна, — лихорадочно произнесла она.
Я заторможено перевела взгляд с ее лица на свои руки. Гидеон затих и стал еще бледнее. Хотя как может альбинос быть настолько белым?
— Быстрее, — практически взвизгнула рядом Сиб, и я отпустила силу солара, направляя его на Гидеона.
Он говорил, что родился ущербным, без солнечной ауры, но я ощутила, как моя энергия закрутилась воронкой в его груди. Практически увидела, как она разбегается по его венам, наполняя жизнью.
Найт судорожно вздохнул и открыл глаза, глядя прямо на меня.
А в мой мозг ввинтился страшный образ — погибающая под завалами Лиззи, ее агония и последний вздох. От этого видения, отката этой боли, меня скрутило судорогой, и я издала жалобный стон.
— Какого?! — испуганно вскрикнула Сиб и подскочила ко мне. — Вы чего такие припадочные?
— Сибилл, не кричи, пожалуйста, итак голова чугунная, — альбинос сел и расслабленно потер кроваво-красные глаза, в которых то и дело мелькали черные пятна.
Он бросил взгляд за наши спины, туда, где когда-то располагался вход в храм, и где сейчас лежала под завалами Лиззи, и произнес всего одно слово: «Жаль». Но я видела, что чувства этого он вовсе не испытывал. Так переживают, когда в суете домашних дел случайно наступаешь на хомяка, что крутился под ногами. Жаль, но не ужасно. Всегда можно купить нового.
И вот это действительно пугало. Я с ужасом начала осознавать, что, в который уже раз, ошибаюсь в людях.
Что паззлы-то во всей этой истории ещё далеки от финальной сборки.
Глава 26. Вся правда светозарного мира
Я нервно ходила по больничной палате в ожидании, когда меня наконец-то отпустят. Раздражало всё — от мерного гудения лампы над кроватью до странных сериалов, что демонстрировались на голографе. Но больше всего бесило то, что все мои заверения в том, что я не пострадала, Данте пропустил мимо ушей.
Когда пожар в лагере потушили, а всем раненым оказали первую помощь, Лорк приказал открывать порталы в Академию прямо со стоянки.
Но отбытие группы пришлось отложить — никто не хотел оставлять тело бедняжки Лиззи в этом проклятом месте.
Я не видела, как её извлекли. Просто не нашла в себе сил смотреть. Смалодушничала? Да. Но и винить себя я не собиралась. Юпирианка сделала свой выбор. Меня с детства приучали к мысли, что когда-нибудь я отдам свою жизнь за жизнь группы. И я почитала это за честь.
