Я видела, что он собирается с духом, но я-то уже ждать не могла! Пора было сорвать пластырь с этой раны.
— Рон, да говори уже! — я гневно дернула его за руку.
— Его казнили на следующий день после того, как взяли под стражу, — быстро, на одной ноте ответил Аарон и опустил глаза на свои руки. — Я не смог спасти Аларика.
В фильмах, которые мы иногда смотрели с мамой, в такие моменты главные герои заходятся в истерике и истошно кричат, но, наверное, прав был совет Ордена — я ошибка природы. Когда мысль о смерти отца из категории ""вероятное"" перешла в ""случившееся"", меня словно оглушило.
Переключило в чёрно-белый режим.
Рон что-то говорил, даже притянул меня к себе и утешительно поглаживал по спине, но я всего этого не чувствовала. Просто отмечала, как события в календаре. У меня внутри будто все онемело.
Наверное, так психика спасается от перегрузки. Просто врубает режим экономии восприятия. Пережидает эмоциональную бурю в ""домике"". И если это так, то в этом моё спасение. Лишь бы подольше ничего не чувствовать.
— Я поняла, — не своим голосом наконец-то проговорила я. — Рон, я поняла, папы больше нет. Что с мамой?
Брат отодвинулся от меня и с сомнением посмотрел на меня:
— Мне до сих пор так странно не слышать тебя, не чувствовать твоего состояния, — ответил он, дотронувшись до моего виска. — Мне очень жаль, что так случилось. Аларик был…
— Рон, ты идиот? — не сдержалась я и мотнула головой, уходя от прикосновения. — Меньше всего мне сейчас требуются утешительные речи о том, каким хорошим был папа.
Я это знаю, — зло процедила в побледневшее лицо Аарона. — Что с мамой?
— Я смог вывести её из резервации и спрятать в отдалённом ковене ведьм. Твой отец передал мне портальный артефакт перед тем, как в дом пришли гвардейцы, — в некотором изумлении, глядя на меня, проговорил брат. — Рия, ты очень сильно изменилась.
— Да неужели?! — психологическая анестезия закончилась, и на меня обрушился водопад эмоций.
Тех, что я сдерживала всё время, что находилась в Академии одна.
Тех, что свалились на меня за последний день.
Я схватилась за голову и принялась раскачиваться. Словно эти движения помогли бы мне поскорее выплеснуть всю ярость, обиду и отчаяние, что терзали мою душу.
— Рон, ты не представляешь, сколько всего произошло со мной! И не понимаешь, какая каша сейчас в моей голове. Всё, во что я истово верила, кому я верила — оказалось иллюзией. Гадством. Извращённой люменами правдой. Я уже не понимаю, где истина, а где ложь.
