Я прячусь от ветра

Посреди тракта, к которому в этом месте примыкала дорога на Долинку, кроме десятка разбойников, обряженных в разношерстную, с чужого плеча, одежду, верхом на тонконогой лошадке сидела Анна. В сопровождении одного лишь Хазета.

Махнув рукой, внимательно оглядевшись и убедившись, что вижу всех вероятных противников, стал медленно подходить ближе, рассчитывая в голове варианты, как спасать эту неугомонную девицу и не подвергнуть ее еще большей опасности. Мы уже были на расстоянии броска, когда из общего гула стало возможно разобрать слова.

Но, вероятно, лучше бы я их не слышал.

— … защитнечки выискались. Думаешь, твоя милость, со всех сторон от нас огородиться?"

"— Я тебе своего мнения высказывать не обязана, — я не узнал ее голос. Вроде бы, он был и тот же, но все же не таков. Сейчас от Анны,(Анны ли?) во все стороны растекались волны уверенности и силы. Гордо подняв голову и восседая на спине своей лошадки как заправская госпожа, девушка производила совершенно иное впечатление. Скрипя зубами, изнывая от привкуса горечи на языке, я не мог поверить, что оказался так слеп.

Да, она мне понравилась, но чтобы застить глаза настолько?! Перебирая в голове события тех недель, что мы тут находимся, с запозданием влепил себе мысленный подзатыльник. В одно мгновение все стало настолько ясно и очевидно, что других вариантов просто не могло быть.

Этот ее ночной поход на болото, книги, исписанные мелким, аккуратным почерком, бесконечные списки дел. Да одного того, что баронесса не может покинуть свои земли и всегда знает, что происходи вокруг, достаточно, чтобы поставить Анну во главе подозреваемых.

Мне и староста деревни, и каждый второй человек вокруг говорил, что хозяйка не такая, как местные женщины, другая. А единственная «другая» женщина сейчас гордо восседала на лошадиной спине, будучи без защиты, и даже не думала опускать головы перед толпой преступников.

— …помогут тебе эти пришлые?

— Я их не звала. Но видя твою физиономию, даже немного рада, что они теперь здесь.

— И что же, твоя милость, думаешь, что всех нас теперь изловишь?

— И снова, не тебе мои мысли знать.

А вот заборы мои трогать не смей, — в голосе, ставшем вдруг ниже, весомее, появилось какое-то шипение. Даже я передернул плечами, впечатлившись силой духа этой маленькой обманщицы. — Считаешь, раз у тебя помощник появился, предатель из моих, ты теперь все тайны знаешь? Можешь в дела мои лезть? Тебя сберегает пока только то, что я смертей не желаю. Забирай своих людей и уходи!

— Э, нет, миледи.