Я прячусь от ветра

Она-то понимает, что от одиночества пользы нет, — еще выше вздернула нос Люра, не уловив всего смысла моих слов.

Я же только хмыкнула, выходя из кухни. Настроение, легкое, весеннее и полное хрупких надежд, разбилось вдребезги, хрустя осколками под ногами, когда я шла в свою маленькую, холодную комнату.

Замерев перед дверью, пытаясь справится с безотчетной обидой, стараясь ее побороть доводами разума и логикой, я добилась только того, что головная боль сдавила виски, вызывая головокружение и тошноту. Не желая больше встречаться сегодня с действительностью и выискивать, где свет и правда, а где мои домыслы, с тихим скрежетом задвинула засов.

В тишине бессонной ночи, глядя, как через стекло, не задернутое шторами, проскальзывают тонкие полоски света, я услышала, как кто-то толкнул дверь. Один раз, другой. Затем раздался тихий стук. Несколько мгновений тишины. Стук повторился. А я лежала, одеревенев, не желая ни вставать, ни что-то решать. Даже понимание того, что Люра часто видит только что, что нужно ей самой, и горазда болтать без умолку, как помело, смешивая вымысел и правду, не могло меня успокоить.

Слишком все тонко и хрупко, чтобы выдержать скандал. Прикрыв глаза, с замиранием сердца слушала звук удаляющихся шагов в коридоре.

Глава 37

Следующий день, ознаменовавшийся безотчетной тревогой, замешанной на моей вчерашней, необоснованной обиде, начался в виде односторонней игры в прятки. Проснувшись не в самом лучшем, растерянно-печальном настроении, выбрав черное платье, я спустилась в кухню, хмуро кивнув Ченни и Хине.

Обе женщины недовольно пожали губы, оценив мой наряд, но комментировать не стали. Подав завтрак, Ченни замерла напротив стола, уперев руки в бока. Дождавшись, пока я вопросительно махну головой, экономка задумчиво, растягивая слова, произнесла:

— Вас лард искал.

— И?

— Настроение, должна заметить, у него сегодня примерно такое же, как и у вас.

— Какое невероятное совпадение, — фыркнув в некотором удовлетворении, я вернулась к завтраку с большим энтузиазмом.

"

"— Зря вы так, ваша милость, — нарушая все нормы, ко мне от печи повернулась и Хина. Обычно только Ченни позволяла себе подобное безобразие. Несколько опешив, я даже отставила кружку, с удивлением переводя взгляд с одной на другую. Тяжело вздохнув, Хина продолжила. — Лард — хороший мужчина. А слушать болтовню Люры — ни себя, ни его не уважать. Мало ли, что девке в голову влетело.

— Я знаю, — откашлявшись, тихо призналась.