Один раз нога почти соскользнула с кочки, чудом не угодив в трясину. Помогла только палка, на которую я уверенно опиралась, зная каждый подвох подобного места. Ветки, низко нависающие над головой, цеплялись за платок, то и дело сдергивая ткань с головы. Поправив платок в десятый раз, я сердито сорвала его с головы, заткнув за пояс. Пусть уши и мерзли, но это куда меньше отвлекало, чем постоянное возвращение платка на голову."
"— Вот угораздило тебя, Вира. Нет чтобы вышивать или получить от мужа в приданое какие шахты, так тебе достались топи.
И никакого семейного счастья. Даже мужика в любовники не выбрать, ибо не положено, — тихо ругаясь, я примерялась к особо противному участку, где между двух кочек было не меньше метра. Летом это как-то проще преодолевать, чем в плотном платье, тяжелых ботинках и шерстяных чулках. А еще подштанники. Я и вовсе себя капустой чувствовала, такой же круглой и неповоротливой, зябко ежась при одном виде легко одетых людей Тазура.
— И… оп-па! — оказавшись на противоположной стороне, вытерла холодный пот со лба.
Почти добралась. Дорога в одну сторону занимала почти полтора часа и выматывала не хуже осенней жатвы.
Пройдя еще с два десятка шагов по вполне нормальной тропинке, я вышла к озеру. На поверхности давно не было льда, но вода оставалась недвижимой, словно кто-то залил черное стекло. Иногда, в теплые летние дни, мне нравилось это место, но не в начале весны.
Разложив небольшой костерок на твердом берегу, запалила мелкий хворост.
Нужно было получить хоть минимальное пламя, чтобы брикет загорелся. С первой попытки ничего не получилось, но я была довольна уже тем, что удалось со второй. Подержав над тонким огненным языком кусок из специальных смесей, пропитанных маслом, глубоко вздохнула. Как только от брикета пошел густой сизый дым, опустила его на землю, дожидаясь, когда все разгорится. День плавно клонился к вечеру, а дел еще невпроворот. Я еще никогда так поздно не являлась на топи.
Дым поднимался уже плотным серо-сизым столбом, когда я открыла небольшой мешочек, бросив щепотку порошка прямо в столб.
Вспыхнув искрами, дым вдруг окрасился ярким красным цветом, настолько густым и едким, что тут же заслезились глаза. Времени рассиживаться не было. Пробормотав фразу, больше похожую на бессмысленный набор звуков, чем на слова, с каким-то внутренним удовлетворением увидела, как дым, перестав тянуться вверх, начинает полотном стелиться над черной поверхностью озера.
