Я прячусь от ветра

Я бы не послушал старуху, уверенный, что ей не место ночью одной на подобных прогулках. Тем более, когда леса кишат разбойничьими шайками. Но местные мужчины присоединились, пообещав, что она вернется невредимой.

— Все равно вам ее не найти в темноте, — тихо сказал пожилой конюх, спокойно и уверенно отвечая на мой раздраженный взгляд.

— И вы не переживаете за ее благополучие? Так спокойно все стоите и смотрите на меня, ничуть не опасаясь, что Анна может не вернуться?

— Она не вернется, только если сама не захочет.

А за ее благополучие, как вы выражаетесь, мы больше здесь переживаем, нежели в лесу.

Вполне понятно, что требовалось время, чтобы люди поверили мне и привыкли к новым устоям жизни. Тем более, что воплотить все мои идеи мгновенно тоже не получалось, но это нервировало. Почти также, как маленькая женщина одна в темном лесу.

Признаться, я отчего-то ожидал, что она войдет через центральную дверь, и несколько удивился, услыхав шорохи со стороны кухни.

Стараясь двигаться бесшумно, я прошел по залу, замерев у полуоткрытой двери в кухню.

— Злобные феи! Похабные вредные создания! — злое тихое шипение и легкий плеск воды подтвердили мою догадку. Анна вернулась.

Толкнув дверь, уже почти растеряв всю злобу, с интересом лицезрел занимательную картину. Сидя на стуле в шаге от тлеющей печи, задрав юбку до колен и сунув грязные ноги в таз с водой, сидела беглянка, пытаясь мокрой тряпкой смыть черную грязь с кожи. Грязные чулки и ботинки валялись рядом.

— И как прошла прогулка? — девушка замерла, а потом медленно подняла огромные глаза, под которыми залегли темные тени.

Даже в красноватом свете печи было видно, что она невероятно измотана. Волосы, оказавшиеся довольно длинными, растрепались и были утыканы мелкими веточками, руки мелко дрожали. Только губы ярко горели на лице, словно их искусал ветер.

Приготовившись к привычному для Анны резкому ответу на грани атаки, я был обескуражен, когда ее нижняя губа задрожала, а девушка резко прикрыла лицо руками.

— Как я от вас всех устала, — тихий всхлип.

Узкие плечи дрогнули. Мне на какое-то мгновение стало даже стыдно и возникло непреодолимое желание уложить девушку в постель, укрыв теплым одеялом. Может, я и в самом деле перестарался с контролем? Но пока нет хозяйки земель и баронской короны, даже с подписью короля мое положение здесь не может считаться полновластным.

— Почему ты рыдаешь? Я не поднимал на тебя руку, — притянув табурет, я присел напротив, ожидая, пока девушка успокоит истерику.