Я промазал, опер – нет

Если бы предложенный мне портрет нарисовал ребенок лет пяти, я бы сказал, что у него богатое воображение, а в оценке взрослого человека выбор небольшой – или он решил поглумиться над Дарьей, или с головой у него весьма существенные проблемы. Точка, точка, запятая – вышла рожица кривая. Что-то в этом роде. Только не точки, а кляксы, одна из которых отдаленно напоминала волчий хвост на шее существа, еще более туманно напоминающего человека.

– Ты хочешь порнографию посмотреть? – как будто проснувшись, пьяно посмотрела на меня Дарья.

 – Ты что, извращенец?

– Вам всем, кажется, пора уже спать, – сложив рисунок пополам, сказал я.

– Не надо с нами спать, – мотнула головой Бесчетова.

– Ну, не надо, так не надо, – равнодушно пожал я плечами и вышел из комнаты.

Трудно было усомниться в том, что киллера в доме нет. Но я все же еще раз осмотрел комнаты. Затем связался с Аграновым, напомнил ему, что дело серьезное, и настойчиво порекомендовал не спать. Затем я подошел к окну на кухне, какое-то время смотрел во двор с парадной стороны дома.

Ничего подозрительного не заметил и вышел на балкон в спальной комнате, с полчаса рыскал глазами вдоль дороги, по которой нет-нет да проносились машины, скользил по анфиладам кустарников с обеих сторон тротуара. Смотрел осторожно, из темноты, под прикрытием занавесок, чтобы не выдать себя. Кто его знает, вдруг где-то в ночи затаился киллер? Заметит меня, примет за Олесю и возьмет в перекрестье прицела смутный силуэт моей головы.

Ощущение опасности, тревожные ожидания какое-то время держали меня на плаву.

Но вот я увидел, как по дороге бежит парень в раздувающейся на ветру спортивной куртке, высокий, длинноногий, с длинным пистолетом в руке. Вот он свернул со своего пути, по невидимой лестнице побежал в мою сторону, с каждым шагом все выше и выше поднимаясь над землей. Все выше и все ближе, вот уже видно и жерло пистолета... Но выстрелить киллер не успел: я проснулся раньше.

Тряхнув головой, я отправился на кухню. Тихо в доме, женщин не слышно, видно, спят себе в креслах.

Олесю тревожить не стал, без нее нашел банку с молотым кофе, заполнил турку, поставил ее на огонь.

Бодрящий напиток согрел меня изнутри, разогнал сон. Я взял сигарету, закурил и в клубах табачного дыма увидел Олесю. Ну, вот и засыпать стал, снова живые люди мерещатся...

Я тряхнул головой, но Олеся не исчезла.

– Ты здесь? – едва внятно спросила она.

– Тебя охраняю.

– А эта спит... Гнать ее нужно.

– Я думал, вы подружились.

– Ага, счас...