Уже с расстояния метров пятисот они заметили «полуторку» и открыли с ходу огонь из своего МГ-34.
Я отчетливо слышал, как пули щелкают о доски кузова, звякает пробитый капот. Сержант дал в ответ пристрелочную очередь, а затем ударил очередями по 8–10 пуль. Он стрелял неплохо, угодил в вездеход, ранил одного из немцев. Но закрепленный на треноге более скорострельный «машингевер» МГ-34 с оптическим прицелом бил точнее, а пулеметчик не жалел патронов.
Вокруг нас плясали фонтанчики мерзлой земли и снега, пули косили кусты.
Я тоже открыл огонь из своей самозарядки, стрелял из ППШ начальник разведки. Но немецкий пулеметчик видел цель через оптику куда лучше.
Звякнула и покатилась по снегу пробитая каска лейтенанта – он в азарте слишком высоко приподнялся. Из простреленной головы текла кровь, лейтенант сжимал ладонями снег, ноги мелко подергивались.
Сержант сменил плоский магазин Дегтярева, снова прицелился. Сверкнувшая трасса выбила пулемет из его рук, из шинели брызнули клочья. Козырев подтянул к себе автомат и дал несколько очередей.
Он бы нас прикончил, этот МГ-34, но мы повредили машину, ранили двоих немцев, и водитель, развернув БМВ, стал уходить, дав полный газ. Машина дымила, двигалась рывками, но убегала довольно резво. Я выпустил вслед второй магазин, в горячке потянулся за третьим, но меня толкнул Козырев.
– Хватит, навоевались… давай раненых спасать.
Но лейтенанту помощь уже не требовалась, он умер от пулевого ранения в голову. Сержанту-пулеметчику пробило в двух местах плечо, и мы наложили тугие повязки.
Его помощник растерянно вертел в руках пулемет с разбитым казенником.
– Забрать бы его надо.
– Бери, может, починишь.
Водитель подогнал «полуторку», и мы погрузили в нее погибшего лейтенанта. Пулеметчика, бледного от потери крови, усадили в кабину. Когда вернулись в полк, Козырев протянул мне автомат начальника разведки:
– Возьми на память. Все же командир роты, а таскаешь с собой оглоблю со штыком. Благодарю за службу!
Я машинально козырнул в ответ.
Тимофей Козырев когда-то командовал ротой в нашем батальоне. Он чутко улавливал отношения между комбатом и ротными командирами.
– Не надувайся, – с легкой усмешкой оглядел он Чередника. – Хорошие у тебя командиры. Не сегодня завтра вступим в бой, никто в стороне не останется."
"Когда исклеванная пулями «полуторка» уехала, я коротко доложил комбату обстановку. Я стоял перед ним, держа в одной руке винтовку, на другом плече висел автомат.
