Пока не прислали нового командира взвода, поставили временного вместо меня Михаила Ходырева.
– Наталья пишет? – спросил Гриша.
– Редко. Татьяна чаще письма присылает. А я не знаю, что ей отвечать.
– Разбирайся со своими женщинами. Это не дело – сразу двоим голову морочить.
– Никому я ничего не морочу. Да и на фронт не сегодня завтра отправят. Все дела после войны придется решать.
Поговорили о положении на фронтах. Ничего хорошего. 10 июля 1941 года немцы прорвали Западный фронт и в течение десяти дней овладели Оршей, Смоленском и Кричевом.
Под Смоленском шли ожесточенные бои, была блокирована большая группа наших войск.
21 июля Ставка Верховного командования предприняла попытку контрнаступления широким фронтом. Отбросить немцев не удалось, но в то же время войска под командованием генерала Рокоссовского остановили продвижение частей группы «Центр» на Москву. Шли бои, которые позже получат название Смоленское сражение.
В результате активных действий наших войск части вермахта впервые за полтора месяца войны приостановили наступление на Москву, ввязавшись в затяжные бои с войсками Центрального фронта.
На остальных направлениях немцы упорно продвигались вперед.
Мы находились в напряжении, ожидая, что полк со дня на день перебросят на фронт. Отдельные подразделения нашей дивизии, особенно артиллерия, уже были брошены на борьбу с наступающим врагом. Ходило много разговоров, почему так неудачно началась для нас война. Средства массовой информации основной упор делали на внезапность, вероломность удара, несмотря на подписанный Советским Союзом и Германией пакт о ненападении.
Мол, кто мог ожидать такой подлости от бывшего союзника? Но все эти объяснения звучали как-то несерьезно. Огромная немецкая армия, по сути, открыто накапливалась возле границ нашей страны.
В 80–90-х годах очень много говорили об ошибках Сталина, который многое не учел, не предусмотрел. В исторических статьях и передачах без устали повторяли о репрессиях, которые обескровили нашу великую армию.
Причем слово «репрессии» подразумевало расстрел или десятки лет лагерей, откуда большинство уже не возвращалось.
Долгие годы гуляла цифра о 40 тысячах погубленных (расстрелянных, сгинувших в лагерях) лучших военачальниках. Без конца повторялось, что дивизиями командовали капитаны, а полками – лейтенанты.
Каково было мое удивление, когда один из главных телевизионных каналов России в полнометражном документальном фильме «22 июня» открыто расшифровал эту цифру.
