Где-то на левом фланге дважды поднималась орудийная пальба. А ближе к закату нас атаковала тройка легких бомбардировщиков «Хеншель-123».
Это были довольно тихоходные бипланы, разукрашенные в серо-голубой цвет, с массивными капотами и торчащими, как у «Юнкерса-87», шасси. Самолеты не обладали броневой защитой. И сбросили авиабомбы (в основном «полусотки») с высоты метров восемьсот.
Два «хеншеля» отбомбились по линии траншей и окопов, а третий атаковал уходящие в тыл грузовики. Две машины остались гореть на обочине, а мы потеряли человек шесть погибшими и более десятка ранеными.
Затем все три «хеншеля», избавившись от бомбового груза (полтонны на самолет), немного снизились и совершили разведывательный облет позиций. Обозленные бойцы открыли огонь из ручных пулеметов и винтовок.
Несколько пуль уходили в цель, и летчики, как пришпоренные, поспешили набрать высоту и скрылись в облаках. Когда темнело, на правом фланге, в двух-трех километрах от нас, проследовали на восток десятка полтора танков, несколько бронетранспортеров и легких грузовиков с пехотой.
Они промелькнули вдоль кромки леса, не открывая огонь. Мы тоже себя не обнаруживали. Было ясно, что наш полк все глубже увязает в окружении, в котором нам и предстоит сражаться.
Перед рассветом, после ночной проверки постов, я обычно ложился поспать час-другой, чтобы отдохнуть перед долгим днем. На этот раз мне не дала заснуть и подняла с нар смутная тревога. По каким-то признакам я понял, что вот-вот начнется артиллерийская подготовка.
В траншее увидел Михаила Ходырева.
Взводный напряженно прислушивался, затем прошептал:
– «Рама» уже в воздухе. Наверное, артобстрел будет корректировать.
К нам присоединился старший политрук Раскин. Он был тоже встревожен и предложил:
– Может, в штаб полка сходить.
– Зачем?"
"– Доложить, что «рама» появилась.
– Они и без нас ее разглядели.
Пулеметчик Захар Антюфеев вместе с помощниками убирали под бревенчатый настил свой «максим», укрыв его брезентом.
Красноармейцы, которые в это время обычно спали, занимали свои места в тревожном ожидании. Кто-то окликнул Антюфеева:
– Не рано пулемет прячешь? Вдруг немцы попрут.
– Попрут, – согласился старший сержант, – но вначале передний край из всех стволов обработают. Держи штаны крепче.
– О своих позаботься.
Гаубичные снаряды зашелестели, ввинчивая над головой зловещий вой. Затем послышались залпы. Фугасы и осколочные снаряды летели, опережая звук выстрелов.
