Я рожу тебе сына

— Не… — проворачиваю голову, и с нее летят какие-то трубки, — не та… Эта… на х…й… Ника…

— Здесь больше никого не было, Тимур, — врач опасливо косится на меня и всматривается в монитор. Затем говорит Демьяну проследить за каким-то показателем, а сам уходит и обещает прислать медсестру.

Девушка, блять. С каких х…ев она моя девушка? Попросила позвонить, чтобы потом прибежать и пофоткаться, рассказать журналистам, какая мы ох…енная пара?

— Тимур, — тихо говорит Демьян, подсаживаясь ближе, — я должен сообщить нашим, что ты очнулся.

Следователь придет, мне не дали твое дело вести, сам понимаешь. Но он нормальный мужик, поговоришь с ним, только… — быстро склоняется ко мне и продолжает еле слышно: — Самурай та самая крыса, его свои же и положили, силовики, он тебя слил людям Басмача. Его, Жигана и все их кодло положили, в тот же день. Ты ничего не помнишь, понял, и главное, Ника. О ней тоже ничего. Потом все объясню, как оклемаешься немного.

— Зачем… — медленно шевелю губами. — Самураю… это… зачем?

— Деньги.

Что в сейфе были, залоговые. Их нет, Тим, из-за них все. И Самурай, и наши, как взбесились, — Демьян говорит торопливо. Правильно, я должен быть готов к разговору со следователем, но блять, как же сложно продираться сквозь слой ваты в голове.

Пытаюсь выстроить в мозгах хоть какой-то порядок действий, но нихера не получается. Кроме осознания, что мне теперь можно спокойно умирать обратно, потому что мне теперь точно пздц. Эти не промахнутся, и тут мне ни Демьян не поможет, ни сам Господь Бог.

* * *— Ты вроде ж не жрешь нихера, Тимур, с чего такой тяжелый? — Демьян катит меня по больничной аллее на кресле-каталке, а я усиленно изображаю больного.

— Сам отказался от помощи, так что вези и не п…зди, — назидательно говорю я, прикрыв глаза и прикидываясь спящим.

Нам нужно поговорить, но в палате нельзя, а больше негде. Я быстро восстанавливаюсь, мой лечащий врач — мировой дед! — разрешил прогулки, и мы с Морозовым сразу ухватились за такую возможность.

Но никто не должен видеть, как мы разговариваем, меня по-прежнему пасут силовики, и Демьяна подставлять нельзя.

Он и так не имеет доступа к материалам дела, но хотя бы понимает, куда дует ветер. Подставляться ему сейчас точно не в тему.

Вот я и делаю вид, что еле дышу, а Демьян на птичек по сторонам глазеет. Останавливаемся под деревом, Морозов поправляет сползшее одеяло и достает телефон. Я типа сплю, он типа разговаривает по телефону. Конспираторы, блять…

— Значит, что удалось выяснить, Тим.