Где, блять, солнце, что так раздражающе топило всё утро?! Какого хера всё небо занесло тучами, стоило ему выехать за черту города?!
Илья выкрутил руль, съезжая с артерии, и загоняя автомобиль на просёлочную дорогу. Понятия не имел, куда ехал. Просто… куда смотрели глаза. Только почему-то перед ними до сих пор стояла она. Растеряны, прячущая взгляд, жующая губы. Стояла возле лифта, обхватив худые плечи. Ждала. Не его.
Притормозил на обочине и заглушил двигатель. Затравленно огляделся, не понимая, что делать дальше.
Башка кружилась, а нижняя челюсть мерзко подрагивала. Это пиздец, Илюша. В носу до сих пор стоял её запах. Он вводил его в состояние, подобное трансу.
Вздрогнул от внезапной вибрации и громкой трели мобильного, и рывком вытащил тот из кармана.
Отец…
Глубокий вдох перед тем, как ответить на вызов…
- Да? – слегка отрешенно. Устремляя потерянный взгляд сквозь лобовое стекло.
- Ты где? – нет, ему не показалось. Голос отца был настороженным. Напряжение ощущалось даже на расстоянии.
– Что-то важное случилось, что ты так скоропалительно исчез? Я хотел переговорить с тобой.
- Да… - отстранённо, до скрежета зубов, - кое-какие дела. А у тебя? Что-то важное? – повторил на Павлом.
Затылок брюнета упал на подголовник, а глаза сами собой закрылись.
- Ну… для кого как, – секундное молчание, и он продолжил, – ты сегодня планируешь возвращаться?
- А надо?
- Было бы неплохо. Но, если нет, то я вечером сам к тебе заскочу.
- Заскакивай, – давая Павлу понять, что он не планирует возвращаться.
- Всё в порядке? – слишком громко. Так, что Илья вновь открывает глаза.
- Ты о чём?
- Мне есть о чем беспокоиться?
- Нет… - чувствуя, будто в груди что-то разрывается. Осыпается трухой, заполняя лёгкие пылью. – Все нормально, пап.
- Вечером заеду. У меня кое-какие планы на следующие выходные. Хотел, чтобы ты мне помог кое с чем.
Илья кивает, будто отец его видит, и опускает голову на руль.
Тугой клубок горечи скопился внутри.
- Я понял, па. Хорошо.
Прощается с родителем, и выключает свой телефон. Бросает тот на заднее сиденье и, крепко зажмуриваясь, тихо скулит.
Что она там делает? С этим патлатым гадёнышем? Что блять, они там делают? Это она попросила его приехать?
Сука… так больно. Раскалённый и загустевший воздух отказывался наполнять собой лёгкие. Там было стекло. Труха. Пепел. Которым хотелось давиться, и харкать кровью.
