– Побежишь жаловаться мамочке?
- Мамочке? – кривляет парня напротив, одновременно удивляясь своей невесть откуда взявшейся храбрости. – Следи за собой и за своей мамочкой! Понял! Думаешь, ты здесь особенный?
Она не заметила. Ни насторожившихся друзей Леднёва, ни в миг изменившегося взгляда у брюнета. Плотно сжатые челюсти заставили его жевалки ходить ходуном под светлой кожей. Но она и этого не заметила.
- Что ты..? – рычит парень, дергаясь, и сбрасывая со своего плеча руку Демьяна.
- Мне жаль! – шипит блондинка, нервно кусая внутреннюю сторону щеки.
– жаль, что твоя Мамочка, - выделяет это слово на его манер. - не воспитала тебя должным образом. Видимо, ей было не до тебя!
Фыркает напоследок, и подхватывает всеобщие овации. Ловко отвлекая себя от того, чтобы не застучать зубами от страха. Потому что его взгляд… он не сводил с девушки своих тёмных глаз. Яд. Он просачивался сквозь её кожу. Отравляя. Заражая. Скручивая внутренний стержень в тугую спираль.
Спокойно, Мили. Всё нормально. Сделай вид, что тебе плевать.
Дыши ровнее, и тогда он не увидит пульсирующую от дикого страха венку на твоей шее. Отвернётся сам… не смотри на него. Вдох, выдох… улыбка…
Он отвернулся…
…
- Ты в своем уме? – Катя оглядывается на двери актового зала, через которые только что вышли трое парней. Как ни удивительно, но они замолкли. Она не хотела думать о том, что именно повлияло на их поведение. Но прошло не более пяти минут, а Леднёв поднялся со своего места. Вслед за ним встали Гронский Демьян и Женя с необычной фамилией Скрипач.
Было бы странным, если бы Мила не знала их имён. Их знали все. Она усвоила одно, чем большую популярность имеет студент, тем больший он кретин. Это однозначно про них.
- Что не так? – Мила выгибает изящные брови, недоуменно уставившись на подругу. – Я не боюсь его!
- Да причём здесь это?! – Катя переходит на тихое шипение. – Никто не спорит, что они идиоты… только вот про маму… Мил, это было лишнее.
- Именно! – одергивает себя блондинка, чтобы не начать нервно стряхивать несуществующую пыль с брюк.
– Он это начал!
- Но твоя мама, к счастью, жива!
А Милану будто оглушили. Слова мерзким скрежетом прошлись по её барабанным перепонкам. На миг девушка ощутила подступающую тошноту.
- В смысле? – язык слегка онемел.
- В коромысле! – Катя быстрым движением сметает с лица упавшую кудряшку. – Его мать умерла. – склоняясь к уху Миланы."
"- Чёрт! – блондинка сжала пальчики в кулачок. Так, что острые ноготки до боли впились в ладошки.
