…Я, охранник инкассаторской машины Николай Миронов, вместе с инкассатором Владисом Балодисом приехал в магазин номер семнадцать перед самым закрытием…
…Медленно крутились кассеты магнитофона, еле доносился до меня тихий прерывистый голос. Я напряженно вглядывался в прозрачные диски, как будто сквозь голос умершего человека хотел прорваться в реальные события, уже ушедшие в прошлое.
А диски крутились, крутились, сливаясь в косой осенний дождь, вечерний сумрак на малолюдной улице, в освещенный вход магазина, из которого появились Балодис и Миронов…
…Прохожих было мало, слева от нас шла по тротуару какая-то женщина, а справа — молодой высокий мужчина… когда он поравнялся с нами, то неожиданно поднял руку, и я услыхал два выстрела… Валдис сразу же упал лицом вниз и подмял под себя сумку… меня очень сильно ударило в живот… я упал… потом что было — помню плохо… Я только видел, что он бросился к Балодису и стал тащить из-под него сумку… а Валдис ее не отпускал… он бил его пистолетом по голове… Я уже был почти без памяти, но все-таки вытащил свой пистолет из кобуры… стал стрелять в него с левой руки… правая отнялась совсем… Грабитель повернулся ко мне и навел пистолет… Я подумал: вот моя смерть пришла… но его пистолет только щелкнул, а выстрела не было… я еще раз в него выстрелил… он повернулся и побежал через улицу…
Голос Миронова затих совсем, потом в шипящую тишину пленки ворвались крики: «…Кислород! Дайте кислород!.
.»
Я тряхнул головой. Кассеты магнитофона крутились с тихим шипением, я задумчиво смотрел на них.
— Это все. Больше он в сознание не приходил, — сказал Круминь.
Лист дела 69
У Бандита, видимо, кончались деньги. Сознавая безнадежность этого занятия, я все время пытался прикинуть, сколько у него денег было и сколько он потратил. Как только деньги кончатся, он кого-нибудь убьет. Теперь дорога каждая минута. Каждая минута может стать непоправимой. Среди людей бродит бешеный волк. Загнать его в капкан мне пока не удается.
Я вспомнил, как старый следователь Вадим Иванович Машкин однажды сильно удивил меня.
Он протянул зажженную спичку Панову и Синицину, те прикурили, и Машкин задул огонь. Потом зажег новую спичку и прикурил сам. Я рассмеялся. Машкин покосился на меня и сказал:
— Мог бы и не ржать. От одной спички третьему прикуривать не дают.
— Это почему же? Спички дешевые?
— Дуралей. С фронта обычай. Пока двое прикуривают, можно успеть прицелиться. Вот третьего-то и убивают…
…На инкассаторов, конечно, напал Бандит. «Почерк» его.
