Тогда я сказал:
— Снизойдите, Адам! Конечно, я не поэт, а простой и не слишком удачливый человек. Но я ведь и для вас, поэтов, стерегу эту тишину.
Я положил руку на его теплый бронзовый башмак:
— А в смысле невезучести Пашке Каргину еще хуже, чем мне. У него даже день рождения 8 марта…
И тут вспомнил, что сегодня у меня день рождения.
Да-да, день рождения — 1 октября! А не 29 февраля или 8 марта, что было бы по отношению ко мне правильнее. И я почему-то ужасно обрадовался, что у меня день рождения. Что сегодня мне исполнилось двадцать девять лет! Хорошо было бы выпить по этому поводу, да в три часа ночи нигде не выпьешь.
Прекрасно, что общепит так принципиально борется за мое здоровье и нравственность.
— Ура общепиту! — сказал я и пошел в гостиницу. И настроение у меня было великолепное.
Я бегом поднялся на второй этаж и вдруг увидел напротив своей двери фигуру. Инстинктивно бросив руку на карман, спросил строго:
— Это кто тут ходит? — и сделал еще шаг.
— Элга? Как вы сюда попали?
Она подошла ко мне вплотную и уткнулась лицом в грудь.
— Мне надо было хоть еще один раз вас увидеть…
Я обнял ее за плечи и почувствовал себя необычайно мужественным и сильным.
— А почему вы ждали в коридоре, а не в номере?
— Потому что посторонних людей в номер не пускают.
— Ну, уж это дудки! Я сам разберусь, кто мне посторонний…
И я понял, что жизнь замечательна, даже если ты в детстве мечтаешь быть дворником и за тобой никто не хочет стоять в очереди.
Москва, январь 1968 г."
