«Зачем, — говорит, — в машину лазил?» В общем, запихал он меня в кабину и в отделение отвез. Пока суд да дело, заснул я там, на лавке прямо. А наутро, третьего, значит, оштрафовали меня и выпустили. Вернулся я домой, выпил с горя бутылку и снова весь день спал.
— А вечер?
— Вечером я к Юрке Прокудину зашел. Он как раз с Ялты приехал. Большой человек — при деньгах был. Он чего-то, говорил, на базаре продал. Мы с ним, конечно, понемногу выпили и тихо-мирно разошлись по домам.
Я остановил Дахно:
— Вы это точно помните?
— Точно.
Выпили-то красного, да и того по полбутылки…
…Вопрос. А что Прокудин продал в Ялте?
Ответ. Не знаю. Он только сказал, что был на «барахолке», а чем торговал — не говорил.
Вопрос. Есть ли у Вас оружие?
Ответ. Нет, и не было никогда. Удочек штук пять да сачок — это держу, а оружие мне ни к чему. Я человек мирный…
Я отодвинул протокол допроса.
— Ну, что ж, мы это все проверим…
— Тогда я пойду пока? — оживился Дахно.
— Не стоит, — ласково сказал я. — Пока воздержитесь…
Вот такие пироги.
А Прокудин утверждает, что он ни с кем не выпивал и с Дахно почти не знаком,
Лист дела 13
Я отправил Дахно на судебно-медицинскую экспертизу. Необходимо было, во-первых, выяснить группу крови на его пиджаке и сравнить с группой крови убитого. Во-вторых, хотя бы приблизительно установить время, когда он порезал ладонь.
Конечно, не скажу, чтобы этот Дахно вызвал во мне бурю гражданского негодования. Не было бури в моей душе. Да и устал я уже к тому времени здорово.
Но вот чувство досады он у меня вызвал, это точно.
Меня иногда упрекают в нетерпимости, но я считаю, что с такими барбосами возиться надо поменьше. И никто меня в этом не переубедит. Вот мы боремся с преступностью. Боремся организованно. Причем начинаем борьбу грамотно — с изучения причин, порождающих преступность. Даже институт такой специальный есть."
"А вот этому Дахно наплевать и на институт, и на всю нашу борьбу. Он сам, может быть, не совершил еще преступления. Но такие ребята — прекрасная среда для возникновения преступности.
— Ну-у, фрукт, — сказал я Климову. — Слушайте, а чего вы, в самом деле, с ним тут чикаетесь? Он же форменный тунеядец!
— Оно конечно, — согласился Климов. Потом сказал осторожно: — Глупый он еще…
Я удивленно посмотрел на Климова. А он продолжил:
— Двадцать пять лет мужику, а все с пацанами запруды на речке ставит…
— Ну, и что?
— Безобидный он. И все же, действительно сирота, — тихо сказал Климов.
