— Наточка, Натка, ну зачем ты так? Ведь ничего же не произошло. Ну, плюнь. Я же через несколько дней прилечу.
— Брось, — сказала она незло, как-то очень устало. — Тебе, наверное, легче, когда ты считаешь меня дурой. У жен-дур и капризы дурацкие, поэтому с ними считаться не обязательно.
— Не пойму я, Наташа, о чем ты? Разве это так серьезно?
— Это — серьезно. Очень серьезно. А разговор у нас несерьезный.
— Почему?
— Не знаю. Ведь это от тебя зависит. А ты почему-то все время делаешь вид, будто разговор идет только об отпуске…
— А о чем же?
— О том, что мы, наверное, устали друг от друга.
— Прости, не понял?
— Понимать нечего, — сказала она тихо. И не сразу, словно собираясь с духом: — Я тебе давно уже хотела сказать. Нам надо разойтись.
У меня было такое ощущение, будто я с разбегу налетел на бетонную стену.
— Так…
— Поверь мне, будет лучше, — сказала Наташа.
— Так, — повторил я, стараясь понять ее слова. Сначала удивление, а потом пробуждающаяся боль хлынула на меня, как вода из размытой плотины.
И я заорал в черную равнодушную решеточку микрофона. — Но почему, почему?
А телефонный диск десятью дырочками-зрачками смотрел на меня ехидно, и в ушах звенели слова: «У нас все разговоры — телефонные»."
"— Потому что людям, которые не любят друг друга, жить вместе — глупо и пошло.
— Но я-то люблю тебя!
— Любил. Привычка сожрала твою любовь. И, пожалуйста, не думай, что я истеричка. Дело не в отпуске.
— А в чем же, если не в отпуске?
Она вздохнула.
— Миллионы супругов проводят отпуск отдельно, и ничего не происходит.
Дело не в этом. Дело в том, что ты перестал замечать меня дома.
— Что ты говоришь, Наташа! Ты же не девочка, ты же взрослая женщина!
— Да. Обычная женщина. Поэтому мне нужно, чтобы мой муж был обычным человеком, а не майором Прониным. Чтобы он ходил со мной в кино и в гости. Чтобы к нам домой тоже приводил гостей. А не прокрадывался со своими оперативниками поздно ночью на кухню пить потихоньку водку и есть холодные пельмени.
— Но мы же боимся тебя разбудить…
— А ты не бойся! — сказала она сердито.
— Ты приходи с приятелями в такое время, когда нормальные люди развлекаются, а не спят.
— Но ведь с работы…
— Да, с работы, — перебила она. — Если бы ты был эгоистом, я, наверное, возненавидела бы тебя. Но ты ведь и себя не любишь. Для тебя есть один сумасшедший фетиш — работа.
— Это же неправда! Просто на моей работе нельзя по-другому!
— Может быть. Но я устала, — сказала Наташа грустно. — А ты по-другому не можешь.
