Но на середине полосы он легко подпрыгнул и, прошив низкую ветошь серых облаков, исчез из глаз. И я испугался, что больше никогда не увижу Наташку…
В зале Внуковского аэропорта было людно, суетились носильщики, в очереди у буфета ругались — не было бутербродов. Я прижимал к себе свой необыкновенной красоты букет и тоскливо думал, что надо возвращаться в Крым и снова допрашивать, посылать запросы, читать ответы. Расследовать.
Динамик загрохотал прямо над ухом: «Самолет ТУ-104, следующий рейсом 718 из Свердловска, прибывает через десять минут…»
Молодой человек, слушавший сообщение с напряженным бессмысленным лицом, сорвался с места и побежал на перрон.
Когда он пробегал мимо, я поймал его за руку:
— Простите, вы встречаете девушку?
— Нет, маму. А что?
— Подарите эти цветы вашей маме. Ей будет приятно.
— Спасибо, — сказал он растерянно. — Но откуда вы узнали…
— Я даже этого не узнал, — сказал я и вышел на улицу…
Я посидел в кресле, бездумно глазея в окно, потом пошел на кухню и стал варить пельмени.
На столе, придавленная стаканом, лежала записка:
«Еда — в холодильнике. Белье и рубашки — на второй полке в шкафу».
И точка.
Последний раз я был дома утром того дня, когда все заварилось. Сейчас уеду и, видимо, не скоро попаду сюда снова. Наташа как-то сказала: «Стоило мне так добиваться отдельной квартиры… Ведь твой идеал домашнего очага — это четырехместный номер в гостинице».
Она очень хотела быть счастливой со мной. Да вот не получилось. Или я допоздна на работе, или не прихожу совсем, а прихожу — сил хватает только добраться до постели.
И вдруг понял, что последний скандал действительно был последним. Наталья больше жить со мной не будет. Ну и пускай! Мне это тоже надоело. Обидно только, что все так глупо получается. Да еще и стыдно, когда жена уходит. Всегда как-то неловко, если жена бросает мужа. «Идея женского равноправия еще не до конца проникла в наше сознание», — сказал я и погрозил половником своему отражению в зеркале. Потом стал вываливать пельмени в тарелку и обжег руку.
На черта оно нужно в семье, это равноправие! И пельменей готовых с ним толком не поешь…
Зазвонил телефон. Какой-нибудь знакомый? Я снял трубку и сказал противным гнусавым голосом:
— Алье!
Но это не был знакомый. Звонил дежурный — из Таллинна пришла телефонограмма.
В СЛЕДСТВЕННЫЙ ОТДЕЛ
Ваш No 0472с
No 38/сл
ЗАПИСКА ПО «ВЧ»
Сообщаю, что Таллиннский промкомбинат имеет товарное клеймо, переданное Вами по фототелеграфу.
