Слышите — не думайте!
— Не буду думать, — сказал я серьезно и подумал, что у женщин какое-то поразительное чутье: они точно знают, каким мужчинам когда можно начинать приказывать. Мне обычно женщины начинают давать указания на второй день.
Элга вдруг неожиданно, легко и быстро провела ладонью по моему рукаву и сказала тихо:
— Никогда не думайте обо мне плохо. У меня трудная работа.
Я сказал противным сытым голосом:
— Еще бы! Целый день побегай с подносами!
Она нервно дернула головой:
— Да нет! Я не об этом! В ресторане ведь не только едят, но и пьют. А напившись, пытаются вольничать…
Я подумал — какое неуклюжее и плохое слово — вольничать.
— Мне кажется, Элга, что с вами не очень-то много напозволяешь. Вмиг получишь по лапам.
Она сказала сквозь зубы:
— Случается. Но это противно…
— Послушайте, Элга, а почему вы не займетесь какой-нибудь другой работой?
— У меня мама и две младших сестрички. А я зарабатываю почти сто пятьдесят рублей. Это же ведь немало?
— Конечно, немало, — сказал я неуверенно.
Она снова долго молчала, разглядывая мелькающие за окном фонари, потом сказала, не заботясь о связи с предыдущим:
— Поэтому я знаю, какой должна быть настоящая нежность…
— Какой?
— Как первый лед на ручье — прозрачной, хрупкой, чтобы никто не смел лапами…
И я сильно испугался, что мог позволить себе тогда шуточку.
Испугался так, будто уронил и поймал у самой земли любимую елочную игрушку.
Элга сказала:
— Если любишь человека, то хоть изредка испытываешь к нему такое щемящее чувство нежности, будто он маленький беспомощный ребенок.
Твой собственный ребенок. И уже сильнее этой нежности не может быть ничего на свете."
"— Да, не может, — сказал я и удивился, что мне это не приходило в голову раньше.
— Вот вспомните об этой минуте нежности и напишите жене, и она все поймет тогда.
