И в первую очередь они символы различных благ, которые можно получить за определенный труд…
— Не понимаю… — удивленно сказала Элга. Я рассердился:
— Что же здесь непонятного? Бандит, возможно, сам того не сознавая, — носитель целой философии. Он совсем не хочет трудиться и не хочет отказывать себе ни в каких благах. Ни в каких. Заурядного человека подобное мировоззрение делает мелким уголовником. А когда между нежеланием трудиться и потребностью в любых, во всех благах становится личность сильная, по-своему умная и беспощадная, — тогда возникает Бандит.
И ради этих благ, которые он хочет взять даром, он не остановится ни перед чем…
— Тогда его надо поймать любой ценой! Он ведь уже давно волк, а не человек!..
— Вот это мы с вами, Элга, и пытаемся сделать…
Капли дождя серебрили черные волосы Элги, текли по ее щекам, и иногда мне казалось, что это слезы. Не знаю почему, но казалось. Около подъезда она спросила:
— Вы сейчас в гостиницу?
— Нет, мне надо зайти еще в горотдел милиции.
Там для меня должна быть телеграмма.
Элга пожала мне руку, и я ужасно захотел, чтобы она поцеловала меня, как тогда, в первый раз. Но она сказала только:
— Вы скоро уедете. Напишите мне тогда письмо. Хоть несколько слов.
— Обязательно.
— Прощайте, — сказала она. — Желаю вам счастья…
Я уже прошел несколько шагов, оглянулся и увидел, что она стоит в дверях. И тогда я крикнул:
— Элга, математики доказали — никаких прямых вообще нет!
Она засмеялась:
— А как же без прямых?
— Это просто совокупности незримых кривых…
ТЕЛЕГРАММА
Рига гормилиция ваш М 153с
Из Тбилисского ГАИ
Благодарим помощь розыске машины тчк Рабаев Волгу не перекрашивал и замок не менял тчк Техталон лежал перчаточном ящике зпт был похищен вместе машиной тчк
Лист дела 66
Я проснулся поздно, но не было бодрости, легкости, желания работать.
Очень хотелось повернуться на другой бок, накрыться повыше одеялом и спать, спать до вечера.
А потом сесть в поезд, устроиться поудобнее на верхней полке и проспать до самого дома. И там, проснувшись, понять, что все эти дни были просто сном. И ничего, ничего не было. Что можно встать, пойти на службу, оформить отпуск и ехать на море, лежать на песке и слушать, как скрипят старые скалы и густо поют сосны, а вечером ходить на набережную пить молодое кислое вино из пивных кружек, которые почему-то называются в Коктебеле «бокалами».
