Уж не думаешь ли ты, что можешь говорить со мной в таком тоне?
— А ты другого и не заслуживаешь! Твои игры в сильнейшего откликаются слишком большими жертвами, и проблемы, которые ты организовываешь, приходится разгребать в том числе и мне! Как за обосравшемся щенком!
— Ха! Кутузов, ты чего-то не понял, — волосы Есенина пошли волнами. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться и спрашивать, можно мне сделать то или это! При всем уважении к тебе, генерал, ты нихрена не знаешь, что значит быть номером один, когда каждое решение влияет абсолютно на все!
Тут уже и у Кутузова вспыхнули глаза.
Усы заискрили и постепенно превратились в пламя."
"— Что? Каждое решение влияет абсолютно на все? Это ты то, щенок, мне об этом говоришь? Я! Кутузов Сергей Михайлович! Генерал армии Российской Империи! И от меня зависят тысячи жизней! Стоит мне дать один неверный приказ, одно неверное указание или назначить не того человека, как могут погибнуть десятки, а то и сотни, если не тысячи верных мне солдат! Хотя откуда тебе знать? Ты же никогда не был командным игроком.
Атмосфера накалялась, и давление перешло все возможные нормы.
— Что? Генерал? Ты смешон! Ты даже не представляешь, как далеко ты от осознания всего того, что я делаю!
— Да? Тебе напомнить, кто разрушил тюрьму только ради того, чтобы пообщаться с одним заключенным? — ухмыльнулся Кутузов, даже не думая сбавлять обороты.
— Но я получил информацию, которую ты не смог достать, вот незадача, да? — улыбнулся Саша. — Прячешься за спинами солдат и еще называешь меня не командным игроком? Зачем мне рисковать чужими жизнями, если я могу сделать все в одиночку.
— Забавно, что это говорит мне человек, который должен таскать с собой девчонку, чтобы не слететь с катушек.
Есенин вскинул палец, и с него сорвался мощный импульс энергии. Кутузов сделал то же самое, только из его ладони вырвался черный шар.
— ДОВОЛЬНО! — прогремел голос Романова, и обе атаки растворились, не долетев друг до друга.
Вместо этого возникло сильное давление.
Настолько мощное, что задрожали стены. Нас разом прижало к столу, как нашкодивших детей.
— Ну нихрена же себе! — Лора фиксировала все показатели. — Что за мощь!
Постепенно жуткое давление ушло, и мы смогли сесть нормально.
Петр схватился за край стола и с силой сдавил его так, что по каменной поверхности пошли трещины, а места где соприкасались пальцы, появились вмятины.
— Я не желаю слушать подобные разговоры! — прогремел он тем же мощным голосом.
