Сказать, будто вижу вещие сны? Или рассказать, что я из другого мира? Звучит же как безумный бред! Да и притащить меня из другого мира могли разве что культисты… а значит велик шанс, что прежде, чем мне поверить, сначала запрут в темнице… Вероятно, переоденут в робу. Хорошо, если обойдётся без пыток, но метку обнаружат при любых раскладах. Слишком рискованно!
Принц уже совсем близко, остро улыбается уголками губ, глаза словно стальные рапиры. А у меня вдруг в голове точно тумблер щёлкает. Ведь принц не просто так оставил эту карту! Ведь не просто так и дворецкий и охранники ушли вслед за ним! Это была ловушка! Ловушка, в которую я попалась, как распоследняя дура.
А метки на костяной башне могло не быть специально, чтобы шпиону не досталось ценной информации.
Взяв себя в руки, я говорю:
— Мне было интересно, как далеко вы зайдёте, ваша светлость.
— Зайду? — переспрашивает принц. Он уже подошёл совсем близко, но я специально не стала отступать, чтобы не выдать, что всерьёз его опасаюсь.
— В попытке изобличить меня, конечно, — отвечаю я, отчаянно блефуя.
— Мне сразу было ясно, для кого вы расставили силки. Выпроводили стражу, оставили нас с Элизой одних. Да ещё эта карта как напоказ. Всё было слишком очевидно. И неприятно... Разве мы не договорились начать с чистого листа, ваша светлость?
— Вот значит как, — ухмыляется Алан, лицо у него хищное, взгляд точно под кожу проникает. Он ставит одну руку позади меня. Смотрит пристально.
— Мне оскорбительно ваше недоверие, — шепчу, а у самой сердце в пятках.
— Значит раскусили ловушку и решили поиграть?
— Можно и так сказать. Хотела посмотреть в ваши глаза.
— Ну, вон он я, смотрите.
Его серые глаза засасывают меня точно ледяной водоворот. В них столько колючего недоверия, что мне становится жутко. Мужчина передо мной не верит никому и ничему. Кажется, если его предаст отец — он и этому не удивится."
"Принц так близко, что я могу ощутить его запах — горечь полыни вперемешку с древесными нотками. Этот запах задевает внутри какие-то струны, кожа на лице начинает гореть, а губы покалывать.
— Вы слишком близко, — шепчу.
— А это уже моя игра, Виктория. Тоже хочу вас изучить… поближе. Узнать, наконец, что вы за человек.
— Изучайте сколько угодно. Пока это не переходит рамки приличий.
— Знаете, а я ведь навёл о вас справки.
— И?
— У вас интересное прозвище. А ещё, говорят, вы и «приличия» — вещи несовместимые. Так почему со мной ведёте себя так холодно? Думаете, я не вижу?
— Чего? — выдыхаю я.
