— Ну я не задумывался, но, в принципе, родители тоже поженились, когда отец учился в ГАСе. А ты сейчас серьезно?
— Да ни за что, — искренне сказала я. — Девчонки говорят — официальное разрешение положено только при беременности, а я-то доучиться хочу.
— Проклятие, — сказал он и приподнял меня за подмышки, подтягивая вверх как игрушку. — Стелла. Я сейчас представил, что ты беременная, что я тебя сделал беременной. Очуметь как возбуждает.
Белая прядь упала на смуглый висок, синие глаза шало сияли.
— Даже не думай, — опасливо сказала я. — Я буду сопротивляться.
— И это еще лучше, — одобрил Камачо.
Я стукнула его кулаком по плечу, но это было как пинание мрамора. Действие есть, а результат незаметен. Поэтому пришлось отодвигать край кителя и кусать в шею.
— Чума, — сказал Камачо, — какой я молодец, что выбил себе отдельную комнату.
Развернулся и прижал меня к стене. Плотно, на выдохе. Ух. Райден, ты идиот. Зачем там дергать брюки, ты же мне пуговицы вырвешь. Теплые губы легко раскрыли мой плотно сжатый рот.
Когда Райден так близко, совершенно нет сил сопротивляться. Он трогал мой язык кончиком своего, это было немного неловко и очень остро, словно он касался чего-то глубоко внутри меня. Мы прерывисто дышали. Чтобы собраться с силами и задать вопрос пришлось упереться руками в плечи.
— Дверь закрыта?
— Да, — он попытался продолжить наш затяжной безумный поцелуй, но я упрямо отворачивала голову.
— Я не забеременею?
— Стелла… блин…нет.
Я постараюсь. Но ты задавай этот вопрос почаще. Я от него каменный.
И довольное фырканье.
— Дура-а-ак, — говорить было тяжело, потому что горячая широкая ладонь вдруг легла между ног. — Я беспокоюсь. Ты знаешь, что я никогда до этого…?
Сны же не считаются? Это девочкины секреты, которые не стоит знать мальчикам. Почему-то казалось — он будет пахнуть вином, но от него веяло медом и ароматом луговой травы. До томительного головокружения.
Райден провел рукой вверх-вниз по ткани белья, и перед моими глазами рассыпались водопады мелких искорок.
Тело знало, как может быть хорошо, и требовало соединения. Стыдного, желанного до тянущей боли. Но я была кремень. И сначала хотела прояснить все возможные недоразумения.
— Ну?
— Знаю и предлагаю больше не затягивать твое «никогда до», сочувствую твоему ожиданию.
Все серьезно, а он продолжает иронизировать, злить меня. Я вплела пальцы в его волосы и схватила, сжав пряди.
