Раньше слышала о серых и черных, но лично встретила одну весьма странно кремовую, и теперь меня распирало от любопытства.
— Прощаю, — с удовольствием ответил Фуко, вызвав волну смешков в аудитории. Кажется, нам достался ну очень веселый преподаватель.
— У меня вопрос, — тихо сказала я.
— Все оставшиеся вопросы после занятия. Для такой красавицы я готов уделить свое личное время.
И отвернулся. Дальше я только записывала, прикусив щеку изнутри, чтобы не удержать возмущение и не вступить в спор с ритором на первом же занятии.
Нет, ну какая несправедливость. Для Райдена с его папочкой чуть в струнку не вытягивались. А для меня — «личное время».
После урока я попросила девчонок бежать и занимать место в следующем классе, а сама, постаравшись полностью убрать эмоции с лица, двинулась к ритору.
Фуко оперся на столешницу преподавательского стола, вытянув вперед длинные ноги и медленно, в такт моим шагам расстегивал крючки ворота, не обращая внимая на уходящих и с любопытством оглядывающихся студентов.
— О чем хотела меня расспросить, дорогая?
— Студент Маккой, сэр. Подскажите, пожалуйста, что за создание…
И, глядя в чрезмерно ласковые карие глаза, я описала вчерашнюю зверушку с желтым глазом.
* * *— Интересно, а в каком учебнике вы все это вычитали? Если действительно хотите выделиться, чтобы я вас запомнил, готовьтесь побольше к моим занятиями и отвечайте на вопрос. Потому что вы, милая леди, с животинкой-то немного напутали, память подвела.
И вздох такой, снисходительный, дескать, ох уж эти юные умы, никакой хитрости, все белыми нитками шито. Намекает, что я решилась обратить на себя его внимание и пытаюсь по памяти из книжки описать создание Хаоса. Нет, не намекает, прямым текстом говорит, не злясь, а даже снисходительно.
Ровно год назад отец наконец-то поверил в серьезность решения поступать в ГАС и занялся моей физической подготовкой. Когда я, пухленькая в то время особа, свалилась после первого же круга дохлой рыбой, а полицейские-курсанты специально пробегали поближе, чтобы полюбоваться на мое еле дышащее распластанное тельце, было отчаянно обидно.
Я потом ревела в подсобке и отказывалась продолжать занятия.
Папа, надо отдать ему должное, не махнул на меня рукой, а прямо сказал: «Думай о цели, Стелла. Держи ее в голове, подчини ей все остальное. И ты увидишь, как то, что считала помехой, станет ресурсом». И все встало на свои места.
