— Заигрываешь с ритором прямо на уроке, какое падение, — протянул Райден, не дождавшись моей реакции.
— Зато с тобой Фуко сам заигрывал, — огрызнулась я и передразнила. — «Ах, я в восторге от вашего отца».
— Этот мир маленький, все давно знают друг друга и не терпят странных особ, лезущих со своими вопросами и предложениями, когда не спрашивают.
— То-то ты вчера моей идеей насчет сонного монстра воспользовался. Ничего не смутило?
Райден помолчал, но по его лицу не было заметно, что он уязвлен или озадачен.
Скорее гасовец что-то обдумывал.
И прямо перед кабинетом «Начертания» вдруг заблокировал ручку, за которую я взялась.
— Маккой, — нежно сказал он, сжимая пальцы и не давая моей руке вырваться, — на тесте я весь поток спасал, за любые варианты хватался. Повториться ситуация, и я все сделаю также. А вот откуда ты знаешь название создания Хаоса, о котором даже мне учителя не рассказывали, это большой вопрос. Как ты там сказала ритору: «Я еще не смотрела учебники»?
Полюбовавшись на меня, дергающуюся рыбой на крючке, молчаливо и яростно, он наклонился и, обдав неожиданно горячим дыханием, сообщил:
— Занесешь вечером мое полотенце в комнату, маленькая выскочка.
Иначе парни узнают, как ты любишь подглядывать в душевой.
— Это ложь! — вспыхнула я.
— Я скажу совершенную правду, все как было. Думаешь мне не поверят? Альфе, наследнику уважаемой семьи, сыну легенды?
— Да лучше быть выскочкой, чем прикрываться сиятельным отцом! Не сможет же он тебя постоянно выручать, — вспыхнула я.
— Не сможет, — сказал Райден и дернул ручку, плюща мою ладонь так, что я чуть не вскрикнула от боли. — Сэр Эктор Камачо погиб во время Седьмого прорыва. Так что — вечер! Моя комната! Полотенце!
Мы ввалились одновременно в кабинет. Невозмутимый Камачо и шипящая, трясущая рукой я.
* * *День пролетел мгновением. Начертание оказалось удивительно рутинным, но при этом интересным предметом. На первом занятии ритор Бустаманте показал шесть способов рисования идеального круга.
И почти два часа мы рисовали круги, до одури.
— Рука Стража не дрогнет, — вещал старичок Бустаманте, размахивая угольным мелком. Его ладони, китель, подбородок и даже нос темнели пятнами, которые активный ритор наставлял себе сам, то размахивая руками, то хватаясь за лицо.
— От точности и идеальности линий зависит ваша жизнь, — он пылко тыкал в первый ряд растопыренными пальцами, едва не попадая в глаза зазевавшимся.
