Я знала: однажды это пройдет. Кровоточащая рана затянется, превратится в шрам, который лишь изредка будет напоминать о себе. Но сейчас… все было вот так. Я невольно искала Глеба там, где ему больше не было места. Я подспудно, против собственного желания тосковала по тому, кто этого совсем не заслуживал.
Испытала даже некоторое облегчение, когда мы покончили с ужином. Уже убегая, Катя остановилась у двери и негромко шепнула:
– Слушай, я тут вспомнила кое-что… У меня есть один знакомый…
Я едва не взвыла. Ну как она не понимала?!
– Я ведь сказала уже…
– Знаю-знаю, – отмахнулась подруга.
– Но если надумаешь…
– Не надумаю, – отрезала решительно, хотя от очередной попытки Кати подтолкнуть меня к тому, что считала отвратительным, даже замутило.
Когда дверь за ней закрылась, я прислонилась к деревянной поверхности и шумно выдохнула. Мама уже ушла спать, Тео давно был уложен, и я в конечном итоге осталась одна.
Простояла так несколько мгновений, а может… часов? Вслушивалась в глухую тишину квартиры, в далекий гул за окном, в ворчание трамваев, движущихся своими путями… и в себя саму.
Что хотела найти – не знала и сама. Просто позволяла себе вести внутренний диалог, чувствовать и… переживать. Испытывать все те ощущения, что гнала от себя обычно, чтобы не развалиться и не расклеиться…
Внезапный стук заставил вздрогнуть, подскочить испуганно на месте. Он раздался так близко, что по спине прошла дрожь, но я не сразу осознала, что это стучат в дверь, на которую я все еще опиралась.
Наверно, Катя. Скорее всего, опять что-нибудь забыла: с ней это случалось постоянно…
Я приоткрыла дверь и постаралась выпалить как можно бодрее:
– Ну, что на этот раз?
Но когда увидела стоявшего на пороге, сердце с грохотом покатилось вниз.
Интересно, кто придумал, что время лечит? Я не видела его два дня, но мне совсем не стало легче. Наоборот: сейчас, когда муж был передо мной, все те чувства , что старательно запихивала куда поглубже, бешено вскипели во мне, взбесились, взорвались, словно один лишь взгляд на него был подобен броску спички в керосин…
Конечно, однажды это наверняка пройдет.
Я научусь без него жить. Научусь не реагировать так на его близость… но сейчас мне было больно. И на эту боль я имела все права.
– Что тебе нужно? – выдохнула, осознав, что молчание между нами затянулось.
Глеб качнулся на месте. Я со смесью удивления и брезгливости поняла, что он пьян.
– Нам надо поговорить, – заявил он, тем не менее, достаточно четко.
