– Мы и так каждый день говорим по телефону. Этого достаточно.
Он подался ближе ко мне. Я уловила полынно-горький запах того, что он, должно быть, пил, когда Глеб процедил:
– Ни черта. Ты постоянно вешаешь трубку.
– Ты пьян, – проговорила неодобрительно.
– А ты…
Он задохнулся, словно не смог подобрать подходящего слова. Но, судя по выражению лица, это должно было быть что-то уничижительное.
– Права была мама, – наконец выплюнул он. – Ты не подходишь мне.
Он окинул меня взглядом: тем самым, что уже был до боли мне знаком.
Тем самым, который я вряд ли когда-нибудь сумею забыть. С такими же глазами муж говорил, что изменяет, потому что я себя запустила…
– Тогда что ты тут делаешь? – откликнулась сдержанно, хотя все внутри ревело и рвалось. – Иди к более подходящей женщине.
– Пришел сказать, что правильно сделал, что тебя бросил!"
"Его слова били больно, хлестко, резко. Но я едва не расхохоталась, услышав это заявление.
– Иди и проспись, Ланской.
Он стремительно, порывисто притянул меня ближе.
Так, что мы едва не стукнулись лбами…
– Думаешь, я пьян? Нет… Я тебе и завтра скажу, что ты подлая, лживая, отвра…
Я вырвалась из его захвата. Не собиралась и дальше слушать оскорбления, которых мне уже хватило с лихвой. Которые никогда не смогу забыть…
– Убирайся, – прошипела, отступая вглубь квартиры.
Но он шагнул следом.
– Я не все сказал…
– А я – уже все услышала. Вон!
Но его это не остановило. Он попытался протиснуться следом и мне не оставалось ничего иного, как с силой толкнуть его…
Он пошатнулся, неохотно отступив, взглянул на меня с удивлением…
Я захлопнула дверь.
Темнота обступила меня со всех сторон, укрыла надежным непроницаемым покрывалом…
И я была ей благодарна. За то, что никто не мог видеть сейчас моих слез.
* * *– Ты связался с Коневым? Ну, тем самым, кто должен помочь тебе отсудить Тео? – потребовала ответа мать, когда Глеб приехал к ней после того дня, когда нетрезвым заявился к жене.
Голова трещала, в висках беспрестанно бился вопрос: «Правильно ли он поступает, когда желает получить от Оли подтверждение слов мамы об измене?».
А Римма Феликсовна словно сорвалась и решила пойти в атаку. Беспрестанно говорила ему о том мужике, с которым видела Ольгу. Разумеется, Глеб поверил. У него просто не было повода не доверять родному человеку. И во что это вылилось? В отвратительную сцену, когда вновь наговорил жене неприятных слов.
– Связался, – мрачно отозвался Ланской. – Он постарается помочь.
