Онлайн-библиотека книг
В двадцать ты еще юна и ничего не умеешь, в двадцать пять — точно уйдешь в декрет, и потому нет смысла тебя брать. В тридцать — будут болеть дети, и тоже не берут. А в сорок — уже выходишь в тираж. В общем, идеальный возраст — двадцать два года и десять лет опыта за плечами.
«Только нам-то теперь что делать?» — стону я про себя.
Тетя приподнимает уголки губ и продолжает:
— Ничего, справимся. Главное, что мы вместе, так?
Она накрывает мою ладонь своей и крепко ее сжимает.
Ага, вместе. Обе безработные. А скоро станет на один рот больше.
И как теперь ей об этом сообщить?
Наверное, я выгляжу совсем поникшей, раз тетя, несмотря на то, что ей и самой нелегко, начинает поглаживать мою ладонь своей и ободряюще приговаривать:
— Ну-ну, Лисеныш, ты чего? Не кисни, мы обязательно прорвемся…
Но я-то слышу нотки тревоги в ее голосе!
Мне становится дурно и душно, и я начинаю махать на себя свободной ладонью и громче дышать.
Тетя недоумевает, не понимая причин моей реакции, вскакивает с дивана и сипло бросает:
— Сейчас принесу водички.
Она уходит, а меня начинает душить страх. Он расползается по телу, не дает связно мыслить, а думать тем временем надо — что делать с ребенком с учетом новых обстоятельств?
Я кладу ладонь на живот и мрачнею. С усилием мотаю головой — нет, малыш, я ни за что не смогу от тебя избавиться. Но что, если тетя скажет, что не готова вешать его себе на шею? Мол, сама нагуляла, сама воспитывай.
Она и так возится со мной со дня смерти родителей, забрала к себе, содержала, на вторую работу пошла на какое-то время, чтобы я ни в чем не нуждалась и могла поступить в университет.
Я видела, как ей было тяжело, она даже похудела, но мне ни слова не сказала. Все повторяла: «Вот выучишься, устроишься на хорошую работу, не век же тебе в горничных бегать, ты у меня умная девочка».
Ага, настолько «умная девочка», что вон чем отплатила — в подоле принесла. Однозначно теперь придется брать академ.
К тому же мы с ней никогда не говорили о том, что будем делать в такой ситуации.
"Я внутренне сжимаюсь, предвкушая ее реакцию, и когда тетя возвращается из кухни, успеваю накрутить себя по самое не хочу, и тихонько всхлипываю.
— Алиса? — недоуменно тянет она.
